Безноженька

– В интернате для детей-инвалидов сделала маленькую библиотеку, литературный уголок.

– А в соседней комнате Пахомий устроил «правуголок».

– Многие дети не умели читать. Мне захотелось остаться на некоторое время в этом ДДИ – поработать. Администрация была не против, они принимали любую помощь.

– Пахомия принимали.

– Что ты прицепился к этому Пахомию?

– Пахомий педофил и содомит. Он в ДДИ устроил православный уголок, и знаешь, что там делал?

– Молился, учил вас молитвы читать.

– Ха!

– Не выдумывай.

Ты что-то видел?

– Не видел. Но нет сомнений. Он меня однажды по головке гладил, а потом залез под рубашку и стал спину чесать.

– И всё?

– Этого достаточно. Получи срок, «божья корова»!

Вера Ивановна устало и грустно смотрела на сына.

– Я общалась с отцом Пахомием, уверена – он не способен обидеть ребёнка. Он ведь был совсем молодой, когда взвалил на себя больного Володю. И всё у них хорошо, я знаю.

– Он тебя с праздничками поздравляет?

– Пишет раз в год, внимательный человек.

– Что? Он чмо, извращенец, у него в голове помойка.

– Не выдумывай. Даже если видишь, что в человеке происходит внутренняя борьба, не осуждай. Вспомни толстовского отца Сергия, как ему тяжело приходилось.

– О, ну этот ещё гаже. И не потому, что спутался с больной девицей, может, она как раз после секса и поправилась.

– А почему?

– Сама не понимаешь? Он невестой своей побрезговал. Западло ему стало, что она с государем того… Вот это настоящая глупость и подлость, я бы никогда в такой ситуации девушку не бросил.

А что касается Пахомия – да не борется он ни с кем. Он в гармонии со своими внутренними гномами, бесами и козлами. Мне вообще всё это христианство не нравится. Тошнит от лживого сюсюканья. От церквушки тошнит.

– Коля, у него необъяснимая ненависть к церкви.

– Объяснимая. У нашего семейного зубного Льва Рафаиловича есть дочка Ханя. Я пасть у него в кресле открываю и тут же вижу, как Ханю привезли в концлагерь, – да, у меня богатое больное воображение.

Фашисты жидов из вагона выгнали, золото и деньги отобрали и всех в газовые камеры отправили ногтями в стены скрестись. А Ханя в вагоне под тряпками спряталась, её не заметили. Потом заметили и застрелили. Коля, брось спички. Она лежит, у неё из живота кровь течёт. Из-за этого мудилы. – Кирюха показал средний палец Спасителю, который спокойно смотрел на василеостровскую кухню из своего красного угла.