Перекати-моё-поле

Идут снеги, и как будто ложится деревня в зимнюю спячку, чтобы выжить.

Но отяжелеет снег, осядет, вновь ударят морозы – и отзовется деревня скрипом полозьев и звоном голосов. И тогда дымы из труб взовьются столбами вверх, согревая низкие ярые звезды.

Время дум и молитвы. Но надо и перезимовать.

Живой огонь

Отец уходил в город и нередко два-три дня не возвращался. Зимой в молочном пункте работы было меньше, но с утра до вечера мама с Нюрой работали и работали. Мама говорила, что без отца на сливном легче и спокойнее.

И если я приходил к ним в такие дни, то меня непременно усаживали за стол и давали в миске творога, политого сливками или молоком. Иногда бывал хлеб или сочень. Так что, когда отец уходил или уезжал в район, я из школы домой шел через молочный пункт.

Уже издалека я увидел, что из трубы вместе с дымом как будто выплескивается огонь. «Пожар, а они и не видят!» – первая мысль. Бегом я ворвался в домик и закричал во весь голос:

– Вы чего?! У вас горит, а вы и не видите!

– Где горит? Что горит? – Обе смотрели на меня с удивлением.

– Айдате на улицу!.. Во, полощет!

Теперь уже из трубы сплошняком вырывался огонь.

– Батюшки, что же делать?! Что горит-то?!

– Может там, на чердаке, и горит!

– Да туда и не залезешь – лесенки нет… Давай мы тебя подсадим – ты и посмотришь, что там…

Они подняли меня к лазу, и я легко вскарабкался на чердак. Света здесь не хватало – и это усилило впечатление: длинный боров[34 - Боров – дымоход в трубе.] от двух топок, мне показалось, зловеще гудел, и через сквозные щели между кирпичами тонкими лезвиями выхлестывал огонь.

Но ведь там гореть нечему!

– Крыша не горит! – крикнул я. – В борове огонь, между кирпичами хлещет!

– Что же делать?

– А что делать? Огонь – значит, заливать водой!

– Давайте воды, я тут сейчас! – распорядился я.

И ведь послушались, подчинились – что значит страх и беспомощность!

Мама с табуретки подала полведра воды. Я из-под ног взял какую-то палку, легко сковырнул с борова кирпич – и до испуга растерялся.

Как дикий зверь из клетки – из борова вырывался огонь! И тогда мне представилось, что это – огненное живое существо, хищное и разъяренное! Огонь рычал, казалось, сейчас и метнется в лицо… Однако замешательство было лишь секундное. Я схватил ведро и вылил воду в разъяренный боров: захрапело, зафыркало, взметнулся пар – и вновь огонь, но как будто уже не такой ярый.

– Еще воды! – закричал я не своим голосом.

И началась работа.