Собор Парижской Богоматери

Борхес тоже не писал романов и даже заявил, что историй на свете всего-то четыре, что, конечно же, не так – их больше. Более того, одна и та же история может быть рассказана разными способами, – как «Госпожа Бовари» и «Анна Каренина», например, – и бессчетное число раз перелицовываться.

В свое время Жан-Жак Руссо вопрошал: что читателям наиболее интересно – поведение необыкновенных людей в обыкновенных ситуациях (как было тогда) или же поведение обыкновенных людей в необычайных ситуациях (как принято считать сегодня)?

Вскоре Вальтер Скотт изобрел способ помещать вымышленных героев в контекст достоверных исторических фактов, что на добрую сотню лет определило генеральный путь развития романа.

В силу этого коронный жанр литературы Нового времени превратился в хорошо упакованный товар и в литературную машину по производству художественного вымысла, что не всех стало устраивать, и даже Толстой вдруг засомневался в своем высоком ремесле и ополчился почему-то на сочинительство Шекспира.

Пруст, Джойс и Кафка вознамерились, каждый на свой манер, подвести черту и похоронить этот жанр – и в итоге оставили нам неправильные великие романы, как памятник зловещих намерений лишить читателей тихих радостей безмятежного чтения.

Романы, как правильные, так и неправильные, продолжали писаться. Продолжал создаваться кодекс историй и набор человеческих типов, характерных для вида хомо сапиенс в целом и того или иного народа в частности.

Скажи «Ленский», «Татьяна Ларина», «Манилов», «Ноздрев», «Базаров», «Раскольников», «Андрей Болконский» или «старик Болконский» – и все ясно без лишних слов и объяснений.

Сказка – ложь, да в ней намек. И сам роман как жанр, – как письмо и как чтение письма, – являет собой образец и пример ведения осмысленного существования в недружелюбном и небезопасном мире. И покуда этот жанр, – подобно черепахе в древнегреческой притче о состязании ее с Ахиллом, – способен совершить очередной шажок, читателю ни за что за ним не угнаться.

* * *

Отобрать из романного моря 100 великих произведений – задача непростая, легкая и трудная одновременно. Величие – это качество, не поддающееся количественному измерению. Почему одна комбинация букв предпочтительнее другой – вопрос спорный, вкусовой, репутационный, исторически подвижный.