Пока смерть не разлучит нас

Наконец мы встали из-за стола, и я пошел проверить запоры на наружной двери и ставнях, а вернувшись, увидел, что она стоит в центре зала, высоко держа голову и стиснув опущенные руки в кулаки. Я понял, что настала пора объяснений, и был этому рад.

– Вы, кажется, хотите мне что-то сказать, – начал я. – Я весь к вашим услугам. – С этими словами я подошел к камину и прислонился к каминной доске.

Слабые язычки пламени в топке сделались еще ниже, прежде чем она наконец заговорила. Речь ее была медленной, голос звучал ровно, однако чувствовалось, что достигается это лишь отчаянным усилием твердой воли.

Она сказала:

– Когда – вчера, сегодня, десять тысяч лет назад – вы из этих ужасных лесов отправились в ту жалкую деревушку, к тем лачугам, которые составляют ваш Лондон, вы пустились в путь, чтобы купить себе жену?

– Да, сударыня, – отвечал я. – Именно таково было мое намерение.

– И вы все обдумали и прикинули, не так ли? И решили, что вам надобен товар, имеющий такие-то и такие-то свойства? Вы, разумеется, рассчитывали оправдать свои расходы сполна?

– Разумеется, – сухо подтвердил я.

– Могу ли я узнать, что именно вы согласились бы считать достаточным возмещением?

Я воззрился на нее, чувствуя немалое желание рассмеяться. Право, наша беседа обещала быть интересной.

– Я отправился в Джеймстаун, чтобы подыскать жену, – ответил я, – потому что дал себе слово жениться. Особым желанием я не горел и в пути не торопился. Однако вы правы: я собирался извлечь из своей женитьбы максимум пользы; сто двадцать фунтов табаку – цена изрядная, и я вовсе не хотел бросать их на ветер.

Нынче утром я пустился в путь, чтобы привести хозяйку для моего дома, подругу, которая украсила бы мой досуг, цветущую, хорошенькую, скромную девушку, у которой не было бы иных устремлений, кроме двух – всегда быть опрятной и добронравной, и которая вела бы здесь хозяйство и создавала уют. Я намеревался стать для нее главой и законом, но также – ее мечом и щитом. Вот, сударыня, что я искал.

– А нашли… меня! – промолвила она и залилась странным смехом.

Я поклонился.

– О господи, почему вы не отправились дальше?

Вероятно, по моему лицу она поняла, почему я не отправился дальше, и густо покраснела.

– Я не то, чем кажусь! – воскликнула она. – Среди этих девиц я оказалась не по доброй воле!

Я снова поклонился.

– Это было ясно и без слов, сударыня, – сказал я. – Ведь я не слепой.