Волга-матушка река. Книга 1. Удар

– Спим, – посоветовал Аким Морев.

– Спим, – согласился Иван Евдокимович и выключил свет, но заснуть не смог. То вставал, открывал окно, шепча: – Духота проклятая, – то снова ложился, ворочался, поскрипывая кроватью, затем опять поднимался, закрывал окно, бормоча: – Черт-те что, под нами фокстрот долдонят… видимо, в ресторане.

Мучила его, конечно, не духота и не обычная бессонница после сытного ужина. Вот и теперь, когда звуки фокстрота доносились уже совсем глухо, когда он сам удобно улегся на кровати, намереваясь наконец-то уснуть, – вот и теперь все равно сон не шел к нему.

«Мне уже пятьдесят, – думал он. – Полвека. Половину жизни я потратил на борьбу с суховеями. А что сделал? Вывел засухоустойчивую пшеницу. При лучших условиях она дает двести пудов с гектара. При лучших. А при худших? Худших-то больше. Деревянный кинжальчик – моя пшеница. С такими кинжальчиками и кинулись мы на страшного врага – на суховей. И спорим, деремся – кто первый с деревянным кинжальчиком кинулся на злейшего врага. Воины! Что и говорить.

А знаем ли мы, какое орудие надо выставить против злейшего врага? Вряд ли. Ведь даже наши великие предшественники, как Докучаев, Костычев или тот же мой дед Докукин, Вениамин Павлович, все они вели опыты на крошечных участках, даже Вильямс и тот имел самую большую площадку – колхозное поле. А ныне дано – вести наступление широченным планом: всей страной, всем народом. Пригодны ли мы, генералы от агрономии, к борьбе на таком широченном фронте?!» – Эта мысль мучила академика и не давала ему заснуть.

– Аким Петрович, – позвал он робко. – Спите, голубчик?

– А как же? – сквозь сон ответил тот. – На то и ночь.

– Да. Но пора ехать, – строже добавил академик.

Аким Морев включил свет, посмотрел на часы и удивленно произнес:

– То ли часы у меня шалят, то ли академик шалит: всего-то минут пятьдесят я спал. До зари долго. – И закрыл голову одеялом.

– Нет. Пора. Пора, я говорю.

– Да что с вами, Иван Евдокимович? – встревоженно проговорил Аким Морев, глядя, как академик стаскивает с себя ночную рубашку, выказывая желтоватые наплывы жирка на боках.

– Не спал. Не сплю. Не усну. Вот и «что с вами». Поехали. В дороге вздремнем, а тут – в духоте этой… Провалиться бы ей, – не высказав того, что мучило его, проговорил академик.

– Сочувствую, хотя спать хочу – страх. – Аким Морев оделся, умылся, затем налил из термоса два стакана чаю и позвонил в гараж. – Разбудите, – говорил он кому-то по телефону. – Сейчас же. Едем. Срочно.