Волга-матушка река. Книга 1. Удар

 – Он шептал больше часа, выдавая Стреле все свои затаенные помыслы, уверенный, что никто, кроме машины, его не слышит.

Но Аким Морев уже не спал.

Он напряженно и с большим удивлением смотрел на то, как машина, несясь по равнинной дороге, разрезая фарами тьму, освещает по обе стороны то дубравы, то березовые рощи.

«То ли спросонья это у меня, то ли в самом деле тут густые леса растут? А говорили – гладь», – думал он, вначале не решаясь спросить шофера, чтобы не показаться наивным, и все-таки спросил:

– Леса-то тут… какие? Дуб? Сосна?

– Одно воображение.

Вы откуда?

– Из Сибири.

– О! Матушка Сибирь. Там да – леса. А у нас под Астраханью что? Коблы. Ветлу коблом прозывают.

«Ну вот, начал рассусоливать», – подумал Аким Морев, всматриваясь в леса, освещаемые фарами машины.

И как он был удивлен, когда на заре увидел по обе стороны дороги только пустующую степь! И еще больше его поразил восход солнца.

В предгорье Кузнецкого Ала-Тау Аким Морев десятки раз наблюдал, как медленно поднимается солнце: оно сначала бросает лучи на верхушки гор, откуда потоки, точно золотистые реки, стекают вниз, а само солнце еще где-то кроется, словно осматривая, прощупывая все, боясь попасть впросак… и только через час или полтора оно появляется на небе, будто говоря: «Ну вот наконец-то и я».

Здесь, в степи, все было необычно: солнце, вонзив лучи в края облаков, тут же выскочило и моментально заиграло в разноцветных травах обширнейшей равнины.

Удивительно было Акиму Мореву видеть и эти разноцветные травы: они лежали огромными пятнами – тут чересчур зеленые, там вон – сизые, будто наждак, а вон – голубые, пестрые, красные, как маки. И все низенькие, точно подстриженные. Казалось, кто-то всю степь устлал коврами причудливой вышивки, и Аким Морев не мог от всего этого оторвать глаз.

– Где мы? – спросил он шофера.

– На Черных землях, – ответил тот.

– Черные земли?

В представлении Акима Морева было: Черные земли – значит, богатейшие черноземы, а тут земля рыжая, местами сизые плешины, будто умазанные глиной.

Сейчас глина растрескалась и квадратиками задралась.

– Почему же Черные, когда рыжо? – опять спросил он шофера.

– Снегу почти никогда не бывает, потому и называются Черные. Им здесь конца-краю не видать.

– Не земля, а горе, – проговорил Аким Морев, досадуя.

– Нет, не горе, – проснувшись, ответил Иван Евдокимович. – Земля богатейшая.