Волга-матушка река. Книга 1. Удар

 – Из «Гиганта»… Разломовского района мы.

– Да ну! – обрадованно воскликнул академик. – А я у вас там бывал… в Разломе, – невольно приврал он, желая скрыть то, что обрадовало его: в Разломе живет Анна Арбузина.

– А вы кто, между прочим? – произнес Егор Пряхин, у которого неприязнь уже прошла, но он еще упорствовал, грубовато спрашивая: – Кто вы, между прочим?

– Академик Бахарев, Иван Евдокимович, – вместо академика ответил Аким Морев.

– Ну-у! Ой! Стеганул было я вас, товарищ академик, Иван Евдокимович.

А я вас знаю. Ну, пшеницу-чудо вывели вы. Как не знать?

– Я-то, может, и чудо вывел, а вы-то вот что выводите? – продолжал так же сурово академик.

Но Егор Пряхин, не обращая внимания на тон его голоса, обрадованно говорил:

– Вот расскажу своим. Впрочем, весной уж: гоним овечек на Черные земли… Утта и Халхутта, а между ними наша база. Вот расскажу. Не серчайте за овечек, товарищ академик: на нашей точке вода есть. А тут что ж? Туда сунулись – пусто, сюда сунулись – пусто.

Пересохли озера. Вы вот что, товарищи, помогите-ка нам. Давайте качайте воду, а мы тех, кои хоть малость водицы хлебнули, из котлована выгонять будем, – и, не дожидаясь согласия, закричал: – Митрич! Иди-ка сюда! Махорки хочешь? Митрич! – А когда к нему подскочил козел и, потряхивая бородкой, заглянул ему в глаза, Егор Пряхин добавил: – Давай работать, Митрич. Нечего дурака-то валять. Веди овечек. Ну-ка, – и отбив две-три сотни овец от отары, он повел козла из котлована, а за козлом тронулись и овцы.

Так, проредив отару, вместе с чабанами напоив половину овец, академик, Аким Морев и шофер, набрав в бак воды, сели в машину и помчались дальше – на Сарпинское озеро.

– Не верю, – садясь в машину и помогая шоферу установить бачок со свежей водой, проворчал академик. – Лень погнать на Сарпинское, вот и болтают – пересохло. Аким Петрович, соберите-ка и второе ружье, да и патронов надо приготовить. Скоро Сарпинское. Постреляем, да и в Разлом, посмотрим, что колхозники делают, а оттуда в город.

Вы поди-ка соскучились? Я – нет. Так и жил бы в степи.

– Чай, не один – в степи-то? – усмехаясь и намеренно произнося волжское слово «чай», спросил Аким Морев.

– Один? Как одному? С чабанами бы связался.

– С чабанихами… и то лучше. Аннушка, она что – не только садовод, но и чабаниха?

– Эх, правда… Дичи набьем – и к ней. Представляете, Аким Петрович, входим, увешанные дичью – казарой, материком, чирками.