Волга-матушка река. Книга 1. Удар

Не жалейте: он втройне оплатит вам, – и, собрав около пятидесяти рублей, передавая их Акиму, сказал: – Клянчить стыдно, по нужда велит… – И вскоре сам переехал в Вольск, поступив в реальное училище преподавателем русской истории. Здесь он порекомендовал Акима купцам, сыновья которых плохо учились:

– Пригласите Морева… Ученика нашего. Очень способный. Ну, заплатите ему в месяц восемь рублей, он и подтянет вашего сынка. Учителю надо платить пятнадцать – двадцать, а тут от силы восемь.

Я помогу в случае чего.

Аким Морев стал давать уроки.

Несмотря на то, что он толково подправлял маменькиных сыночков, они стали более прилежными на уроках, лучше отвечали преподавателям, – несмотря на все это, он от купцов получил кличку Гордец – и только потому, что когда приходил в купеческий дом, то никому не кланялся, снимал шинелишку, аккуратно вешал ее в прихожей и, пригладив на голове непослушные, кудлатые волосы, произносил:

– Ученика за стол, – и никогда не оставался на чай.

– Чего же ты, братец, не говоришь мне спасибо: денежки на дороге не валяются, – выдавая за уроки восемь рублен, выговорил ему однажды купец Самоедов.

Аким резко ответил:

– Нет. Деньги порою валяются на дороге: обронит кто-нибудь. А разум никогда не валяется. Я вашему сыну передал частицу своего разума… потому не я, а вы должны меня благодарить. И говорите со мной на «вы», господин купец, иначе я в ваш дом не явлюсь.

– Ну, это ты слишком… слишком, – пригласив Акима вечером к себе на квартиру, посмеиваясь, говорил Владимир Николаевич. – Верно, но слишком… Говоришь, у Самоедова после твоих слов глаза вылупились, как у судака? Хо-хо! Ничего, придет время, не так вылупятся. Только ты подожди стрелять словами по купчишкам. Верно, разум на дороге не валяется. Ловко ты его. Однако потерпи: блох и тех поодиночке не перебьешь, потому до поры до времени держи язык за зубами.

Голову перед ними не клони, но… и не фордыбачься, как говорят здешние мещане. С разумом все надо делать, – строже добавил, затем снова улыбнулся и захохотал: – Но здорово! Здорово ты Самоедова!

Заслышав в прихожей легкие шаги, вернее стук каблучков, Владимир Николаевич поднялся со стула, высунулся в дверь и весело воскликнул:

– Оленька! Пришла? А знаешь, кто у нас? Ты все спрашивала, почему он не заходит.