Волга-матушка река. Книга 1. Удар

Анна положила маленькую, но загрубевшую от работы руку на его ладонь и еле слышно произнесла:

– Спасибо.

– Да. Да. Так. Да. Спасибо. Вам. Да, – проговорил Иван Евдокимович.

Аким Морев усмехнулся, думая: «Большой ребенок… опять междометиями заговорил…»

Назаров в эту минуту, оборвав спор с Лагутиным, крикнул Любченко:

– Направь свою громыхалу влево – на лесопосадки. Покажем академику, и пусть он нас, как высший судья, рассудит.

Машина заурчала, двинулась с дороги влево, навстречу южному ветру.

Лена посмотрела на сестру, вся просияла, как бы говоря: «Знаю, что с тобой…»

– Хорошая у вас сестра, – снова заговорил Иван Евдокимович.

И Анна тихо, но с упреком сказала:

– Что вы все о ней? Вы про меня-то хоть словечко скажите.

– О вас и говорю, Анна Петровна, – еле слышно произнес академик.

В эту самую секунду Елена неожиданно повернулась, даже запрокинула голову и посмотрела на Акима Морева долгим, проникающим взглядом.

«Сидит рядом с женихом, и такой взгляд на меня? Может, Любченко ей что-нибудь рассказал? И она, не успев погасить огня, принадлежащего Любченко, посмотрела на меня», – подумал Аким Морев и хотел было даже заговорить с Еленой, но машина, вздрагивая, как от лихорадки, остановилась у широкой полосы перепаханной земли.

– На суд приехали, Иван Евдокимович, – проговорил Назаров и выбрался из машины.

Вспаханная полоса земли – рыжая, как охра, была шириною метров в двести и тянулась вправо и влево, теряясь где-то далеко в степи.

Первое, что бросилось в глаза, – это огромные, кулак уложится, трещины. Они вились и так и этак, походя на крупных змей. Между ними – тощенькие колосики пшеницы… и хиленькие, величиною с карандашик, дубки, на которых трепетали одинокие листики.

– И что же вы думаете? – спросил академик. – Ученики мои! – сдерживая досаду, подчеркнул он. – Что же вы думаете?

– Да вот, растет… дуб, – пугливо проговорил Назаров.

– Растет? Но вырастет ли? У вас, Анна Петровна, нет такого впечатления, будто нагих младенцев оторвали от груди матери и положили вот здесь, под удары суровой зимы? Говорят: «А ну посмотрим, вырастут… выдержат?» Чепуха! – резко произнес академик. – Не вырастут… Экие ученики. Нет, вы не ученики мои, а… а вредители. Гостеприимство у вас хорошее. Но я истину никогда еще не менял на баранчика… да и менять не намерен.