За скипетр и корону

Его письмо и твое лежали на твоем столе, – когда ты, вероятно неожиданно, должна была принять Штилова и набросила на них шаль. Они так и остались бы там позабытыми, если бы я не позаботился уберечь их от посторонних глаз, – сказал он с наглым смехом.

– Стало быть, ты их украл? – вымолвила она с беспредельным презрением.

– Ты знай себе свою седьмую заповедь, а остальные предоставь другим! – отвечал он грубо.

– Приходится заплатить за неосторожность, – прошептала она чуть слышно. Потом, подняв на него полный ледяной холодности взгляд, сказала: – Ты получишь завтра утром тысячу двести гульденов в обмен на украденные письма.

– Я аккуратно в этот же час буду завтра здесь, – отвечал он самодовольно. – Не угодно ли моей чарующей супруге приказать мне еще что-нибудь?

Не трогаясь с места, она указала ему пальцем на дверь.

Со двора послышался громкий звонок.

– Господин фон Штилов! – доложила вошедшая девушка. И тотчас же в прихожей послышалось бряцание сабли.

– Желаю вам много успеха и удовольствия! – крикнул Бальцер и ушел боковой дверью.

Только что он вышел из комнаты, как черты молодой женщины изменились как по волшебству. Суровые, резкие линии, придававшие во время разговора с мужем лицу ее сходство с восковой маской, сгладились, стиснутые зубы разжались, глаза заискрились магнетическим блеском.

Она приподнялась и протянула руки навстречу гостю.

Штилов, свежий и изящный как всегда, поспешил к ней и остановился на миг, точно ослепленный ее красотой, затем нагнулся и припал губами к ее ротику.

Она обвила его руками и скорее выдохнула, чем сказала:

– Милый друг!

После продолжительного объятия он пододвинул низенький табурет к кушетке, на которой она лежала, и сел таким образом, что головы их оказались на одном уровне. Она легким, грациозным движением изменила позу и прильнула головой к его плечу, сжимая обеими ладонями его правую руку, закрыла глаза и прошептала:

– О, как я счастлива!

Прелестную картину составляли эти две изящные, молодые фигуры.

Глубокий вздох вырвался из груди молодой женщины и отозвался дрожью в ее теле, приникшем к возлюбленному.

– О чем вздыхает моя дорогая Тони? – спросил Штилов. – Чего тебе недостает, – тебе, созданной для того, чтобы сеять счастье?

– О, мой возлюбленный! – отвечала женщина, снова вздыхая.