За скипетр и корону

В дверях показался камердинер.

– Господин фон Кейделль еще здесь?

– К услугам вашего сиятельства.

– Прошу его сюда на минуту.

Через несколько минут вошел советник посольства.

– Любезный Кейделль, – сказал Бисмарк, – вот заметки для циркуляра послам в Вене, Франкфурте и Париже, позаботьтесь о немедленной их доставке. Абекен изложит их со свойственным ему уменьем, совершенно в моем духе и стиле. Узедом должен получить ту же инструкцию, но только с прибавлением того, что я отметил на полях.

– Я исполню все безотлагательно, – сказал Кейделль с поклоном, – завтра же почта будет отправлена.

Он между тем взглянул на лист, который взял в руки.

– Ваше сиятельство, – сказал он с испугом, – это война!

– Да, война, – сказал Бисмарк, – а теперь спокойной ночи, любезный Кейделль. – До завтра, надо спать – я, право, очень устал, и нервы мои требуют покоя.

Кейделль удалился.

Через полчаса отель иностранного министерства погрузился в глубокое безмолвие под покровом ночной тьмы. Так рука Провидения задергивает густым покрывалом судьбы грядущих дней.

Глава вторая

В окрестностях ганноверского города Люхова лежит та богатая и своеобразная местность, которую – вне официальных сфер – называют Вендландией. Это одна из областей Германии, где древнее вендское племя, со свойственной ему цепкостью и устойчивостью, сохранилось во всей чистоте и продолжает жить на свой особый лад и обычай.

Вендландия – страна богатая, красивая, цветущая. Красивая не в смысле живописного пейзажа, представляющего глазу поражающие чередования высот с низменностями, но привлекающая спокойствием, которым дышат ее обширные равнины.

Только высокие и стройные группы деревьев разнообразят монотонность полей и лугов. Среди этих древесных групп редкой красоты и буйства зелени то поблескивает в золотистых солнечных лучах скромная церковь тихой деревушки, то крыша старого дворянского гнезда, дальше виден абрис маленького городка, даже с такого расстояния вселяющего мысль о том, как мирно там живется вдали от шума света, бурные волны которого разве только неспешным отливом затрагивают мирных жителей этих спокойных закоулков. В промежутках ширятся большие песчаные пространства, поросшие хвойным лесом – однообразные и величественные, отчасти напоминающие красоты моря. Дальше тянется песчаная, уединенная дорога, – дичь бесстрашно подходит к ее окраинам, сильные лошади идут медленным, но твердым шагом, ничего не видно, кроме неба, сосен и песка.