Джон Лоу. Игрок в тени короны

После того, как сделаем закупки и отдадим все нужные визиты, отправимся в Молл[29 - Молл (Mall) – густая аллея в Лондоне, в Сент-Джеймском парке.], где к нам могут присоединиться и наши кавалеры. Не правда ли, мистер Лоу? – прибавила она, бросив на него обворожительный взгляд.

Он, разумеется, поклонился в знак согласия, но леди Кэт важно покачала головой и сказала:

– Нет, вы правда должны извинить меня, Белинда. Ни бриллианты, ни платья, ни старый китайский фарфор, хотя я страстно люблю все это, не могут прельстить меня сегодня.

У меня страшно болит голова, – прибавила она, прижимая кружевной платок к белоснежному лбу.

– Ваша головная боль, должно быть, появилась внезапно, моя милая? Вы не жаловались на нее за завтраком, – заметила Белинда недоверчиво.

– Она пришла только что, – промолвила леди Кэт довольно выразительно.

– Может быть, вы позволите мне прописать вам что-нибудь? – спросил Уилсон. – Или, вероятно, мистер Лоу сумеет найти какое-нибудь целебное средство.

– Пожалуйста, понюхайте это, – сказал Лоу, вынимая небольшой серебряный флакон и передавая его Кэт.

– Да, это оживляет, – ответила она. – Но я остаюсь при своем решении, Белинда. Вы сумеете очень хорошо повеселиться и без меня.

– Попытаюсь, если вы в самом деле не поедете, – произнесла Белинда. – Но должна сказать вам, что вы удивительно нелюбезны.

С этими словами она вышла. Уилсон вышел вместе с нею, оставив Лоу и леди Кэт вдвоем наедине.

– Мне очень жаль, что вы чувствуете себя плохо, – заметил Лоу, заняв место подле нее.

 – Но я никогда по вашему лицу не мог бы догадаться, что вы нездоровы.

– Наружность обманчива, мистер Лоу, – возразила холодно леди Кэт. – Я очень мало доверяю ей.

– Вы удивляете меня – я считал, что вы хорошо умеете читать мысли на чужом лице. Со своей стороны, я убежден, что могу узнать нрав человека с одного взгляда.

– Весьма завидная способность! Хотелось бы обладать ею, – сказала леди рассеянно. – Мне очень любопытно узнать, что вы думаете обо мне?

– Я мог бы сказать, что вы обладаете тысячью прекрасных качеств и немногими недостатками, столь обыкновенными для дочерей Евы.

Вы искренни, великодушны, сострадательны, сердечны, преданны в дружбе, не осмелюсь сказать – и в любви. Но, но…

– Но что? – воскликнула она с заметным одушевлением. – Пожалуйста, не скрывайте темных пятен картины.

– Ну, в вас нет темных пятен. Я хотел сказать, что вы очень склонны к ревности.