Степь отпоёт (сборник)

    «конец 1915>

87. «Моих друзей летели сонмы…»

Моих друзей летели сонмы.

Их семеро, их семеро, их сто!

И после испустили стон мы.

Нас отразило властное ничто.

Дух облака, одетый в кожух,

Нас отразил, печально непохожих.

В года изученных продаж,

Где весь язык лишь «дам» и «дашь».

Теперь их грезный кубок вылит.

О, роковой ста милых вылет!

А вы, проходя по дорожке из мауни,

Ужели нас спросите тоже, куда они?

    Начало 1916

88.

Моя так разгадана книга лица:

На белом, на белом – два серые зня!

За мною, как серая пигалица,

Тоскует Москвы простыня.

    <Начало 1916>

89. «О, если б Азия сушила волосами…»

О, если б Азия сушила волосами

Мне лицо – золотым и сухим полотенцем,

Когда я в студеном купаюсь ручье.

Ныне я, скромный пастух,

Косу плету из Рейна и Ганга и Хоанхо.

И коровий рожок лежит около –

Отпиленный рог и с скважиной звонкая трость.

    <1916>

90. «Вновь труду доверил руки…»

Вновь труду доверил руки

И доверил разум свой.

Он ослабил голос муки,

Неумолчный ночью вой.

Судьбы чертеж еще загадочный

Я перелистываю днями.

Блеснет забытыми заботами

Волнующая бровь,

Опять звенит работами

Неунывающая кровь.

    <1916>

91. «Где, как волосы девицыны…»

Где, как волосы девицыны,

Плещут реки, там в Царицыне,

Для неведомой судьбы, для неведомого боя,

Нагибалися дубы нам ненужной тетивою,

В пеший полк 93-й,

Я погиб, как гибнут дети.

    19 мая 1916

92. «Татлин, тайновидец лопастей…»

Татлин, тайновидец лопастей

И винта певец суровый,

Из отряда солнцеловов.

Паутинный дол снастей

Он железною подковой

Рукой мертвой завязал.

В тайновиденье щипцы.

Смотрят, что он показал,

Онемевшие слепцы.

Так неслыханны и вещи

Жестяные кистью вещи.

    Конец мая 1916

93. «Веко к глазу прилепленно приставив…»

Веко к глазу прилепленно приставив,

Люди друг друга, быть может, целуют,

Быть может же, просто грызут.

Книга войны за зрачками пылает

Того, кто у пушки, с ружьем, но разут.