Точка возврата (сборник)

– Нет, вы посмотрите, какая подвижность, – раздался от двери глуховатый голос, – настоящий Элвис Пресли. Вот оно, тлетворное влияние Запада.

Шмыгин остановился и спрятал гитару за спиной. В подсобку столовой незамеченным вошел Джага. Так за строгость курсанты меж собой называли начальника штаба училища Петра Ивановича Орлова.

– Товарищ начальник, второй взвод выполняет поставленную задачу! – влетев в подсобку, звенящим голосом начал докладывать Умрихин.

– Кто у вас сегодня прибирался в туалете? – хмуря брови, спросил Орлов.

У меня похолодело внутри. Что обнаружил Орлов в туалете после нашего ухода, я не знал. Туалет не коридор, там могло все случиться.

«Как пить дать – отчислят, – подумал я. – Самое обидное, останется строка в биографии: выгнали из-за сортира».

– В туалете прибирался я, – тихо сказал Тимка. – Курсант Шмыгин.

– Товарищ начальник, я разберусь! – прищелкнув каблуками, сказал Умрихин. – Они у меня сами сапоги сгрызут.

Что ни говори, а слух у старшины был, но свой, особый – флотский.

– Ну это, может быть, слишком, – уже мягче сказал Орлов. – Продолжайте работу. Только не надо эти буги-вуги. Наши песни лучше. А вас, товарищ старшина, я прошу пройти со мной.

После ухода начальства в подсобке установилась тишина, лишь тихо поскрипывали ножи да, падая в бочки, булькала очищенная картошка. Минут через двадцать невысокий и шустрый паренек из Фрунзе Иван Чигорин, не выдержав, решил сбегать в туалет на разведку. Обратно прибежал, вытаращив глаза.

– Джага приказал Умрихину над одним из унитазов повесить бирку, – выпалил он, – чтоб не пользовались.

Будет эталонным. Теперь, кто попадет на это ответственное задание, может сверять свою работу с образцовой. – И, прижав руку к груди, трагически закончил: – Удружили, братья, от всех спасибо!

Так благодаря Тимке мы чуть было не прослыли специалистами по туалетам. Старшина отметил его усердие, назначил Шмыгина ответственным за каптерку. Орлов, в свою очередь, записал его в училищный оркестр. И через месяц Тимофея знала не только Колыма.

С легкой руки начальника штаба именем Элвис Пресли его стал называть весь Бугуруслан. Он не обижался, говорил: называйте хоть горшком, лишь в печь не ставьте. Но в печь он чаще всего попадал сам. Причем обязательно лез головой. Характер – его не скроишь, он все равно что плохо загнутый гвоздь в ботинке: сколько ни закрывай, ни прилаживайся, обязательно вылезет наружу.

Всех, кто был из-за Урала, Шмыгин называл земляками.