НепрОстые (сборник)

Почему-то часто из-за таких незначительных ожогов невозможно заснуть. На следующее утро подвижные дагерротипы силуэтов перемещения зародыша по скале были уже готовы. Фильм вышел хорошим. Несмотря на то что короткий.

13. Франциск не считался со временем. Все его фильмы продолжались несколько минут. Он придумывал анимацию, которой еще не могло быть. Получал удовольствие от создания заполненных минут, которых могло бы не быть. Если бы не. Если бы не заметил чего-то, если бы не придумал приема, если бы не приладил, если бы не выделил – если бы много чего не.

Жизнь настолько коротка, – говорил Франциск, – что время не имеет никакого значения. Так или иначе, она происходит полностью.

Франц мечтал о чем-то радикальном. И додумался до того, что самое радикальное – ждать.

14. После рождения дочери Анна решила снова тренироваться. Она пробовала закладывать уши, но что-то снова нарушилось. Внутреннему уху не хватало вибрации, без которой тяжело определить границы своего тела.

Она вспомнила сад своего отца и укололась морфием.

Вибрация появилась сразу же.

Но странно начали вести себя звуки. Они как бы потеряли зависимость от расстояния. Звуки летали с большой скоростью плотно смотанными клубками, не рассеиваясь в воздухе. Иногда такой шар сталкивался с другими, меняя совершенно неожиданно направление полета. От некоторых ударов с обоих клубков отбивались звуковые крошки и пыль. Они летали независимо. Перемешиваясь, отрываясь, улетая вверх, опускаясь или забиваясь в землю.

Уже на высоте четырех своих ростов Анна оказалась в непрозрачных облаках какофонии. Когда поднялась выше, то невыносимо было слышать грохот, с которым мельчайшие песчинки из-под ее пальцев падали на дно пропасти.

15. Больше Анна в скалы не лазила. Но морфий употреблять не перестала. Целыми днями сидела на веранде и вслушивалась в жизнь различных насекомых, обитавших вокруг дома. Не слыша даже, как плачет голодная Стефания.

Напрасно Франц пытался что-то изменить.

Самое большее, что ему удавалось, – это выцедить из груди Анны немного молока и покормить им дочь. Но опиум тоже полюбил молоко. Он успевал выпить его первым, и Франц бессмысленно мял высохшие груди. Франциск пошел к ведьме, которая воровала молоко у коров, и попросил, чтобы та отбирала молоко у Анны. Малышка стала наедаться. Но вместе с молоком она потребляла опиум. Франц думал, что девочка спит целыми днями от сытости. В конце концов, так было спокойнее.