Корабль теней

Команда, стараясь не разделяться, принялась исследовать корабль. Ветер понемногу крепчал, качка усиливалась. Уже почти совсем стемнело, подступившая мгла казалась непроглядной; закатное солнце, как и молодой месяц, не могли пробить своим слабым светом плотный слой тумана, окружающий судно. Мужчины одновременно включили фонари и начали обшаривать скрипящую посудину желтыми световыми лучами.

Палубы – что носовая, что кормовая, – оказались совершенно пусты. Ни людей, ни каких-то вещей, ничего. Даже водоросли и прочий морской мусор, который обычно появляется на кораблях, дрейфующих в море, обнаружить не удалось – полы были чисты, словно только что отдраены.

– Смотрите, ребята. У них тут даже дощатого настила нет, – тихонько сказал Витек, стуча носком ботинка по совершенно голому жестяному покрытию. Из него кое-где торчали металлические заклепки. – Странно. Куда он делся?

– Может, команда все сожгла? Здесь вообще нет ничего деревянного – ни палубных досок, ни ящика для песка. Шлюпок тоже нет.

Даже ручка у лопаты куда-то пропала. А здесь, – мичман указал на торчащие вдоль борта уши поручня, – должна быть лиственничная прожилина, но и ее тоже нет. Что за фантасмагория?..

– Какое «сожгла»? Двигатель тут не паровой, а дизельный, без топки. – Володя указал рукой на дверь трюма.

В этот момент в недрах корабля что-то хрустнуло, затем раздался скрип, похожий на протяжный то ли вздох, то ли стон. Мужчины переглянулись.

– Надо осмотреть трюм и рубку. – Голос Володи звучал преувеличенно бодро.

– Тебе надо – ты и смотри, – буркнул Витек.

– Это не мне надо, это приказ командования.

– Командование наше, небось, уже давно якоря сушит на диване.

– Отставить базар, – негромко оборвал спорщиков мичман. – Палубы обошли? Обошли. Теперь топаем в трюм. Если кто и есть живой, то только там.

Из трюма вновь послышался скрип-вздох-стон.

– Не нравится мне это корыто, ох, как не нравится, – пробурчал Витек. – Кстати, а как оно называется? Мы так и не выяснили.

Вон там надпись, – он указал лучом фонаря на стену возле входа в трюм.

– Что здесь намалевано? – Мичман, близоруко прищуриваясь, всматривался в незнакомые символы.

– Н-непонятно, – Володя, казалось, впервые был обескуражен. – Какие-то дикие буквы. Не латиница, не кириллица, не греческий.

– Может, эти… ероглифы? – предположил Витек.

– Н-непохоже, хотя-а… Да нет. Тарабарщина. – Горбунов ожесточенно поскреб пальцами подбородок.