Корабль теней

Тоня смеялась и картинно отмахивалась: «Иван Петрович, если я ваша дочь, то тогда ваш неуловимый Сережка – мой брат, получается? Не-не-не, не в этой жизни, упаси боже!»

– Вода, вода, кругом вода-а… Да не, брешет она, – убежденно констатировал Витек. – Что это за хахаль такой, что даже ни разу к подруге на работу не заявился.

Иван Петрович вновь поморщился.

– Хорош балагурить, Витек. Докурил – иди дело делай, нечего время тянуть. Тоже мне, герой-любовник.

Витек, что-то обиженно бурча себе под нос, ушел в сторону доков.

Из окошка кабинета узла связи вновь донесся выкрик рации и легкий, ясный, как велосипедный звонок, голос Тонечки: «Это три-одиннадцать, прием».

* * *

– Иван Петрович!

– Да, Тонечка, бегу!

Стукнула рама, и в окно кабинета связи выглянула Антонина – худенькая, черноволосая, улыбчивая, с ямочками на щеках и модными нефритовыми клипсами на мочках ушей. Бело-голубое легкое платье в легкомысленную полоску не скрывало округлостей ее фигуры.

Тонины темные, слегка раскосые глаза, казалось, ничего не отражали, – ни синевы осеннего неба, ни малахитовой глади волн. В таких глазах и утонуть недолго, порой ловил себя на мысли мичман. Из белого пластикового ящика радиоточки на стене Тониного кабинета слышалась приглушенное пение – «я был словно мальчишка глуп, мне казалось, что схожу с ума-а».

– Тут Григорий Юрьевич Вас вызывает.

– Ох ты ж. Хорошо-хорошо, передай, уже бегу.

Из окна послышалось Тонино «Да, он сейчас подойдет» и стук трубки телефона, положенной на рычаг.

Тоня вновь выглянула в окошко. Отошедший было от окна мичман, вдруг что-то вспомнив, обернулся:

– Кстати, Серега не звонил?

– Нет, Иван Петрович.

– Вот ведь обалдуй, – он досадливо сморщился. – Совсем запропал, ни ответа, ни привета. – Сергей, сын Ивана Петровича и Натальи, после смерти матери перестал выходить на связь с отцом; пара звонков из Ленинграда и Куйбышева – и с тех пор уже почти полгода тишины, ни письма, ни телеграммы.

А репродуктор все выводил: «без тебя, без твоей любви богатства всей земли мне будет ма-ало-о»… «Эх, Наташенька», – тихонько вздохнул мичман, слушая песню, словно вплетавшуюся бронзовой магнитофонной лентой в синеву тихого сентябрьского дня над мелкими барашками волн студеного Баренцева моря.

* * *

– Поступил сигнал о постороннем судне в непосредственной близости от транспортных линий нашей базы.