Виват, Романовы! Часть IV

А Саша привёл, да. Это был важнейший день в моей жизни. А после мы с Куракиным поклялись на крови друг друга всегда любить… (Задумчиво.) Вообще, странная формулировка клятвы, конечно. Ну да ладно.

Александр. Отец, я сейчас скажу вам нечто, что вас шокирует. Я знаю, что вы думали, что с вами этого не произойдёт, но… (Вздыхает.) Куракин был вашим фаворитом.

Павел. Нет, это не так… Александр Борисович был мне другом…

Александр. Нет, другом вам была Екатерина Ивановна. А Куракин получал и принимал от вас чины, бриллианты и прочие дарования, несоразмерные его реальным природным способностям и заслугам на государственной службе.

Получал по той причине, что обладал иными способностями, удовлетворявшими ваши душевные порывы. Он вас любил. И в этой службе ему не было равных. Так что он был вашим самым фаворитным фаворитом. Он был вашим графом Орловым и Потёмкиным…

Павел(недовольно). Ты сам понял, что сказал?

Александр. Вы на него за один месяц денег потратили больше, чем бабушка на князя Потёмкина за год! Но вы себя не упрекайте.

Вы впитали в себя корни её образа жизни, и они проросли в вас, хоть вы их выдёргивали и не поливали.

Павел (недовольно). Всё… отстань.

Александр. Правду. (С гордостью.) А вот у меня нет фаворитов! (С грустью.) У меня даже фаворитов нет… я никому бриллиантов и имений не дарил просто так.

Павел (доедая последний кусок пирога). Ну-у-у… это потому, что ты жадина.

Перекрутка.

Поздний вечер. Александр и Павел пишут при свечах. Александр разминает затёкшие пальцы.

Александр. Честно говоря, я уже не уверен, что всё это нужно. Что это решение будет правильным.

Павел. Правильного решения нет. Пойми одну вещь: что бы ты ни делал – давал свободу или отбирал, проводил реформы или не проводил, – для них ты всё равно будешь пастухом. Добрым, злым – не так важно. Сам факт твоего существования противоречит провозглашаемым тобой принципам. Пока ты жив – ты символ власти. А любая власть самое по себе есть насилие. И пусть формы этого насилия разнятся, суть их остаётся неизменной.

Поверь, я с разных сторон это обдумывал. Даже математически проверял. Всё одно выходит.

Александр молчит и смотрит на Павла.

Александр. То есть… всё, что мы тут с вами делали… не имеет смысла?

Павел. Ну почему? Я же не говорю, что нельзя сделать ничего хорошего. Просто хорошее быстро забудут, а вот твои ошибки буду помнить. Посмотри на меня: разве ж я более всех не желал делать добро?

Александр (медленно).