Здрасьте, а Саша выйдет?

Мы вышли из подъезда, пятясь спиной, не сводя глаз с двери.

– Видел? – приподнял брови Ден.

– Что видел? – тревожно спросил я.

– Там что-то внизу лежало. Или кто-то.

– Да как же! Ничего там не было, кроме грязи и мусора.

– Там правда что-то было на полу вдоль стенки. Или кто-то, – Ден расширял глаза, намекая на что-то действительно жуткое.

– Что ты видел-то?

– Куртку. Зимнюю. Чёрную.

– Что в этом страшного? У меня самого такая есть.

– Как у дворника, – медленно произнёс Ден.

– Это уже пострашнее.

– Ага, – Денис ещё на пару шагов отошёл от подъезда.

– Может это и был дворник?

– А что ему там делать-то. Там же грязно и сыро.

– Ну так он и сам, не сказать, чтобы чистым был.

– Лежит на полу, отдыхает? – развивал мысль Ден.

– Спит может быть, устал.

– Слушай. А ты почувствовал запах?

– Да, воняет, как из помойки.

– Даже хуже, чем из помойки.

Зловоние оттуда доносилось, надо признать, образцовое, мокрая пыль вперемешку с затхлым запахом человеческой одежды, копоти и нотками гниения.

– Бабушка говорит, что когда человек умирает, он начинает плохо пахнуть.

Я промолчал в ответ, скованный удушливыми образами, захватившими мою голову. Мне хотелось срочно заглянуть туда второй раз, и я крепко сжимал швабру в руках, готовясь войти в подъезд, как вдруг издалека позвали, и Денис тотчас побежал навстречу. Они подходили ко мне неспешно, а я встречал их возле тротуара с грязной шваброй в руках.

– Здравствуйте! – поздоровался я первым.

– Здравствуй, Саша, – поприветствовала меня в ответ милая старушка в розовой беретке с кожаной сумкой в руках.

– Здравствуйте, – ещё раз поздоровался я.

– Денис, так может быть ты останешься во дворе? – обратилась она к внуку.

– Нет, я поеду с тобой, мне надо!

– На кой тебе ехать? Я без тебя съезжу, а ты гуляй пока с Сашей. Не волнуйся, я всё привезу: и вафельки, и трубочку.

– Нет-нет, я сам хочу выбрать! Вдруг ты возьмёшь не ту.

Ден был классическим пищевиком, и бабушка не собиралась что-то менять. Во-первых, это делало его не только фанатом вкусной еды, но и, как следствие, фанатом бабушки, что, согласитесь, и является для каждой старушки определяющим фактором в отношениях со внуками. А во-вторых, его послушание и воля были полностью в руках бабушки. С другими детьми всё сложно: одних приходится наказывать ремнём, других – взывать к совести, третьих – лишать игрушек.