Здрасьте, а Саша выйдет?

– Твоего-то гада? Володь, вывези его в лес и оставь, – как бы ответил дядя Валера в моей голове, – пусть его там волки сожрут.

– Так. А в «Звёздочке» -то хорошо вообще, как там условия?

– Какие ещё условия, – отвечал воображаемый собеседник, – там сущий ад. Целый день они строем ходят, играют в лото и рисуют. А во второй половине дня читают книги – и всё это в полной тишине.

– Отлично, понял. А какие там даты?

– Сегодня прям завози его и через год заберёшь обратно. Если он ещё живой будет.

– То есть только одна смена осталась в это лето?

– Одна, одна.

Но для Саши мы исключение сделаем. Все поедут домой двадцать восьмого августа, а твоего мы за всеми оставим прибираться до ноября. Пускает полезное дело делает.

– Ну хоть что-то, – с сожалением ответил отец. – Я тебе очень благодарен. С меня причитается, Валера. От Саши тебе тоже спасибо большое.

Я почти плакал от той новости, что готовился услышать. Отец как всегда громко кинул трубку и повернулся к матери.

– Короче, я договорился, – сказал отец и пошёл обедать.

– Когда заезд? – спросила мама. – Вещи собирать?

– Нет, пока рановато наверное собирать, одиннадцатого июня поедет.

– Как в июне? Сейчас же август.

– На следующий год. А как ты хотела? Думаешь, только мы с тобой пытаемся ребёнка в лагерь отправить? Сейчас все места уже заняты. Валера говорит, тут надо сильно заранее договариваться. Желающих очень много.

– Пап, а если желающих так много, то зачем мы хотим, чтобы поехали нежелающие?

– Саш, ты раньше времени не волнуйся.

Обещаю, тебе там интересно будет. Там же своя романтика, ты что! Это прекрасный лагерь.

– Откуда тебе знать? Ты же там не был!

– Валера сказал, что лагерь отличный. А он у нас как-никак замначальника исправительной колонии.

– Мама, пожалуйста, я буду читать, я прямо сейчас пойду читать. Прочитаю и перескажу. Только отпусти!

Я схватился за веник и начал нервно мести пол на кухне вокруг отца.

– Слушай, Саш, не мороси, а. Дай поесть спокойно.

– Пап, я не хочу в лагерь.

Очень не хочу. Что угодно, только не в лагерь.

– Хорошо. Раз лагерь не скоро, у меня есть другая идея, – сказала мама и пошла к телефону.

Удивительное, конечно, дело. Через десять месяцев я всё-таки поехал в детский лагерь и плакал горюче-смазочными слезами, когда возвращался домой. Очень не хотелось мне уезжать от новых друзей и всех этих весёлых развлечений, вроде бросания шишек в ведро и поиска клада по маленьким бумажным запискам.