Здрасьте, а Саша выйдет?

Мы решили занять позицию на другой стороне лужи. За неимением лучшего, она замахнулась и бросила в нас деревянную клюку. Та по касательной задела бедро Крокодилу, и даже сбила его с ног. Мы с Костяном подхватили клюку и раненого товарища, а после отступили в соседний двор.

– Нога болит! Наступать больно… – Ден демонстрировал место потенциального синяка. Там ничего не было, но он охотно растирал бедро, корчась от боли.

– Ты бы увернулся, если бы поменьше пирогов ел, – сказал я на это Дену. – Кончай симулировать, она тебя едва задела.

Ден поубавил драмы, взяв у Костика старую клюку. Палка была покрыта каким-то рыжим лаком, чёрная ручка стёрта ладонью, а резинка на конце сбита на одну сторону до самого гвоздя.

– Тяжёлая. Меня убить могли из-за вашего футбола, – продолжал постанывать Ден. Будучи человеком воспитанным бабушкой, он вообще любил драматизировать, доверял утренним гороскопам и суевериям. А ответ на вопрос о возрасте мог начать со слов: «Даст бог, доживу к осени до…». Общение с нами несомненно шло ему на пользу, он мужал.

Костик взял клюку и припрятал в кусты:

– Пускай пока тут полежит. Она нам ещё пригодится.

– В старости что ли? – ухмыльнулся я.

– Не, Дену отдадим, когда у него нога отвалится! – отбил Костян. Мы засмеялись.

– Она правда мне сильно дала этой клюкой! Что вы не верите, вот синяк назревает. Пустырник надо приложить, – перебивал наш смех страдалец.

Тут пришел Пашка, забирать свой мяч. Он так драпанул, что даже забыл о нём. Пашка был важным человеком во дворе, потому что мяч был только у него.

– Похоже нам не поиграть теперь. Сначала поле перекопали, потом лужу сделали, а теперь так вообще прямые угрозы пошли.

– Ничего, Пашка, будем на школьное поле ходить, – успокаивал Джон.

– Да сейчас! Это наше поле, – бился Костян. – У меня ножовка есть. Лавочку спилим – пускай сидят дома.

– Да они стоять там будут, лишь бы нам не дать играть. Надо наверное извиняться опять идти, клюку вернуть, – сказал Джон.

– Не пойду я никуда извиняться.

Я в принципе был согласен с Джоном, что надо извиняться. Мне не хотелось, но другого выхода я не видел. Мы ещё немного поспорили, и Костян предложил пойти к старшим за помощью. Они были умнее нас, значительно хитрее, и знали этот мир на три года дольше.

В отличие от наших прозвищ, выдающихся фантазией и глубиной интертекста, их клички были первыми производными от фамилий.