Часослов Ахашвероша

Также в «Часослове Ахашвероша» есть стихотворения произвольные, написанные в канве размышлений или медитаций, параллельных мифологическому ряду знаков и героев. Иногда это «нестроевые» стихи, написанные под впечатлением волн бегущих над песком белорусского озера Нарочь или в результате посещения тюрьмы для пожизненно-заключенных на острове Огненный под Петрозаводском.

Если говорить о пластической технике, на которую я ориентировался, это живопись позднего Ван- Гога.

Все вместе тексты создают тот микроген жизни, который встроен в круг моей крови и моего времени.

Я хочу поблагодарить всех тех, кто помог мне написать эту книжку: Вячеслава Га йворонского, на чьем диване я нашел идею Часослова, Алексея Парщикова, поощрявшего все мои «утопические проекты», ободрявшего меня в письмах и диалогах, Вадима Месяца, чья космическая тяга к архаике и новым берегам дала мне чувство плеча, его жену Иру, хозяйку квартиры на берегу белорусского озера Нарочь, где этот текст писался, Василия Ласточкина, спутника и организатора поездок к пожизненно заключенным на остров Огненный, Асю Резниченко и Валерия Земских, осуществивших обложку и фактуру издания, Бориса Ориона, мастера дзен, разговоры с которым углубили мое осознание сути вещей, друзей из сообщества АА, которые посвятили меня в близость чуда как нормы жизни, Елену Резниченко как помощника, собеседника и вдохновителя, Григория Померанца и Зинаиду Миркину как участников постоянного многолетнего диалога о внутренней глубине.

    Андрей Тавров

Ахашверош к Музе

Время настало, и лошади щиплют траву

на площадях Европы, голой и лунноглазой.

Баржи белые тел дрейфуют в распаханном бычьем рву

воздуха с бундестагом, с бумажной исписанной розой.

Время настало кузнечика и дракона.

Имена долго менялись, прогибая предметы,

и те сдались и истлели. Цикада, говорю, Моргана,

говорю тебе, будь, говорю тебе, будь и скули, ты сильней кометы.

К тебе, любовница, уже не людей, но бессмертных

сущностей с головами оленьими, с пятипалой скользкой звездой

в оголенных глазницах, – еще не тел, но безмерных

животных, сцепляющих тленье, как жидким азотом, собой.

К тебе, светлоокая дева, ласкающая Колханта,

разрывающая чернозем могил клыком желудевым вепря,

собирающая вспять имена на верные, на гласные гланды,

на белую пудру бабочки, на черную вену.