Дом проблем

Двоечку получил Мастаев.

А вот фрагмент лекции по научному атеизму. Преподаватель говорит:

– Я, как коммунист, поражаюсь догматической пещерности некоторых советских граждан в эпоху развитого социализма в конце ХХ века… К примеру, слушатель Мастаев в своей самостоятельной работе пишет: «Жена – оплот семьи. Её предназначение – верность родному очагу, мужу, семье и традициям гор…». Дальше ещё хуже. А вот вы, товарищ Деревяко, что скажете по этому поводу?

– Жена в советском обществе – самая свободная и независимая женщина в мире!

– Правильно, слушатель Деревяко.

По этому поводу ещё классики сказали: «Коммунистам нет надобности вводить общность жён, она существовала почти всегда»…[38 - К. Маркс и Ф. Энгельс. Манифест коммунистической партии. М.: Изд-во «Политическая литература», 1974. С. 44.] Я думаю, что вам, товарищ Мастаев, архиважно позаниматься с гражданкой Деревяко. Так сказать, дабы повысить свой идейно-политический уровень. Деревяко, вы не возражаете? Тогда возьмите на кафедре необходимые материалы, наглядное пособие и на досуге позанимайтесь с Мастаевым. Вы ведь в общежитии рядом живёте?

Мастаев понимает, что он, как говорится, теоретически не подкован, но он не на столько туп, чтобы его обучала какая-то девчонка. А трудолюбия и настойчивости ему не занимать, посему после занятий он до упору, пока не закрыли библиотеку, работал над заданием. Только после этого понял, как проголодался, а столовая закрыта, в продуктовых вечером – шаром покати.

Поздно, очень голодный он пришёл в свою комнату, и тут задорный стук в дверь; с огромным пакетом Деревяко игриво вошла, выложила на стол шампанское, водку, хлеб, кильку и шоколад:

– Вот наглядная агитация! – позируя, она стала перед Мастаевым, в каком-то полупрозрачном облегающем её по-девичьи стройное тело платье. – А я – ненаглядная пропаганда! Будешь изучать? Наливай, ха-ха-ха!

Наутро сквозь больную голову Ваха отчего-то с угрызением совести вспомнил Марию.

В тот день он впервые опоздал на занятия. Хотел сесть в сторонке, а его попросили на своё место, в первый ряд, и тут же Деревяко. Ваха думал, что вся аудитория и всё общежитие знает о ночном приключении и теперь смотрят только на них. Ему стыдно, он готов голову сунуть под парту. А каково ей? Он не раз подолгу глядел на Деревяко. Она даже не взглянула: невозмутимая, свежая, с присущим только ей задором, она живо участвует в диспуте.