Дом проблем

В Ведено их встречала чёрная «Волга» и люди в штатском, слова лишнего не говорят. Ваха гадал: его в тюрьму или на Доску почёта, а его – прямо к общежитию. Не понимая, что происходит, он зашёл в свою маленькую комнатёнку, где сидела мать.

Мать удивилась, что он не уехал. Не успела она раскрыть рот, как раздался грубый стук в дверь. В комнату вошли участковый, комендантша и следом ворвался Кныш, сходу бросая в лицо Вахе рукопись:

– Что это такое? Что это за хреновина с ссылкой на вождя? Когда это Ленин мог говорить о каком-то Афганистане?

– Э-э-э— замычал Мастаев, – это в ПСС.

– Что?! А ну, пошли, я посмотрю, что ты читаешь.

В пятиэтажном общежитии санузел мог быть на двух этажах – женский и мужской, летом туалет и вовсе на улице. А вот «Красный уголок» должен быть почти на каждом этаже, и там, может, К. Маркс и Ф. Энгельс не везде, но ПСС Ленина – обязательно.

Кныш достал с полки указанный Мастаевым том. Эта книга издана лет пятнадцать назад, да видно с выхода из типографии её никто не открывал, только сверху пыль, которую агитатор-пропагандист осторожно сдул, бережно томик протёр.

– Где, где эти слова? Покажи!

Вахе всегда было легче делать, нежели говорить, но он пояснил:

– В-в-в п-примечаниях, – и сразу открыл нужную страницу.

Не раз, вслух, шёпотом, Кныш перечитал два абзаца примечаний, печально уставился в потолок и в неподдельном волнении прошептал:

– Прости, прошу, прости.

– Да я прощаю.

– Молчи, болван, я к вождю… Прости, Владимир Ильич, всё прочитал, почти всё выучил, а вот примечания… Прости.

Кныш бережно поставил книгу на место. Не обращая на Ваху внимания, он торопливо удалился в коридор – нецензурная брань в адрес комендантши, и под конец:

– Пыль на Ленине! Но не в твоей …, – и вновь непристойности.

А Мастаев был уверен в своей правоте, и он доказал это. Поэтому, в отличие от матери, он абсолютно не беспокоился.

Благодаря представившейся возможности он все выходные гонял футбол, словно судьба дала ему возможность напоследок насладиться свободой и игрой. А наутро, в понедельник, у его дверей – участковый с повесткой в военкомат. На сей раз медкомиссия признала Ваху «годным к строевой», и в тот же вечер его посадили на поезд. А ещё через месяц в общежитие матери пришло письмо из Афганистана.