Запретная любовь

Мать испуганно охнула, когда он вошел в дом:

– Что с тобой?

– Подрался.

– С кем? Из-за чего?

– С немцем, с Гарейсом. Из-за Марты Франц, я говорил тебе о ней.

– Но ты же не напал на него первым?

– Конечно, нет. Он налетел на меня из-за угла.

– Немец был здоровее тебя?

– Вот такой, – показал Алексеев.

– У него на лице тоже остались следы?

– Да еще какие. Победа была на моей стороне.

– Вот и молодец! В детстве ты много болел, мы с отцом сильно переживали из-за этого. А когда переехали с тобой сюда, дядя стал брать тебя на охоту и ты окреп.

За хорошую девушку не грех и подраться, так уж устроено в природе. Кто знает о драке?

– Одни немцы.

– Они будут молчать. Не говори о драке Николаю, а то он прибьет этого Гарейса, достанется и другим.

– Не скажу.

– Садись, будем пить чай. А синяки сойдут, я рада, что ты можешь постоять за себя.

Алексеев обнял мать.

– Ты у меня самая умная.

– Жалко, что не выполняешь свои обещания.

– Какие? Я что-то не помню.

– Ты обещал познакомить меня с Мартой. Прошел год. Когда я ее увижу?

– Знаешь, мама, все так сложно.

– А в любви просто не бывает. Нельзя быть таким нерешительным. Может, эта драка поможет тебе?

– Скорей всего, нет. Посмотрим. Но Гарейсу она ничего не обещала. Случайно услышал.

– Вот видишь. Торопись, пока она свободна. Должна же я понянчить внуков. Маленькие детки так вкусно пахнут, – Матрена Платоновна закрыла глаза, словно вдыхала запах внуков.

Утром глянул в зеркало – губы опухшие, под глазом синяк, но делать нечего, надо было идти на работу.

Вышел пораньше, чтоб никого не встретить.

Первым его синяки увидел Николай.

– Кто это тебя, Ганя? Скажи, кто? Я его убью!

– Никто, сам упал. Вечером вышел, крыльцо в снегу, поскользнулся, а руки были в карманах, вот и ударился лицом о ступеньки. Хорошо, нос не сломал.

Если Николай поверил его рассказу, то Ножигов похвалил:

– Складно врешь, Гавриил Семенович. Ты кого покрываешь? Фашистского выродка? Пиши на Гарейса заявление и сегодня же отвезу его в райцентр.

Такая сволочь должна сидеть в тюрьме до конца жизни.

– Какого Гарейса? О чем ты говоришь, Леонид Мартынович? Что-то не пойму.

– О том, что на коммуниста напал спецпереселенец. И я должен принять меры. Это выпад не только против тебя, но и против всей партии.

– Я не понял. На кого он напал?

– Да на тебя! На тебя! Что ты дурочку корчишь?

– Ты чего орешь? – разозлился Алексеев.