Запретная любовь

Дрюков пообещал воздействовать на судью через Шипицина. И вот, осечка. Не могла Марта сама додуматься до этого, она обязана была сказать, что находилась в комендатуре. Кто же такой умный, кто подсказал ей, как нужно говорить? Ничего, в тюрьму Марта все рано сядет. Он не может иначе. Теперь это уже вопрос чести. Тут Ножигов скривился, боже, о какой чести может идти речь, одна подлость и коварство. И тут же оправдал себя – а иначе не проживешь.

Алексеев узнал о суде поздно, на два дня уезжал в Нахору. Пришел, когда уже все закончилось, и на дверях конторы висел замок.

– Что решил суд?

– Полгода будут высчитывать двадцать пять процентов из зарплаты, трудновато придется им с матерью. Но, считай, она легко отделалась, явно хотели засадить в тюрьму. В этот раз не получилось, попробуют снова. Кому-то не нравится твое желание жениться на Марте. Вот и хотят убрать ее с твоих глаз. Может, вам пока не встречаться, сделать вид, будто Марта испугалась, вы поругались и между вами все кончено? Подумай, Ганя.

– Подумаю, Егор Васильевич, подумаю.

Только подошел к баракам, выскочила Марта, бросилась ему на шею:

– А Николай сказал, что ты в Нахоре.

– Только что приехал.

– Ганя, они пытаются нас разлучить…

Алексеев, обнимая Марту за плечи, молчал. Что он мог сделать? Как противостоять государственной махине, обрушившейся на них?

– Ганя, я боюсь. Но все равно мы будем вместе.

– Конечно, милая. Мы всегда будем вместе. Нас никто не разлучит.

Не мог Алексеев в эту минуту сказать Марте, что советовал Бердников, хоть и понимал его правоту.

Зато, только Марта вернулась в барак, как ее обступили женщины и наперебой начали уговаривать – порви с Ганей. Мужчина он хороший, но лучше тебе обратить внимание на своих. Вон Гарейс по тебе сохнет. Смотри, доведет тебя любовь до тюрьмы. Раз это не нравится начальству, оно сделает все, но разведет вас…

Мать молчала, и было непонятно, на чьей она стороне.

Отмалчивалась и Марта, разве им объяснишь, что она жизни без Гани не представляет. Ганя! Марта обратила на него внимание с той самой первой встречи, когда он отогнал собаку, которую науськал на нее Хорошев. Тогда ее поразили его слова, что он не отказывается от верований своего народа, и это говорил коммунист. И вообще, он был какой-то другой, отличался от всех мужчин, которых она знала.