Заблудший енот

– Думать надо, – вздохнула Луша о чём-то своём, выгребая из вольера очередную порцию дерьма.

Чистого, материального дерьма, в отличие от дерьма духовного, которое не выскрести, не выгрести…

Да, не всякое духовное дерьмо разглядишь сразу, не всякое унюхаешь. На духовное дерьмо носы у нас заложены, глаза зажмурены, уши заткнуты и все прочие органы восприятия словно бы слегка парализованы.

Не откажется ли кто-то от нас, как мы – от енотов?

По причине нашего несоответствия. Остаётся надеяться только на то, что «Щедр и милостив Господь, долготерпелив и многомилостив: не до конца гневается, и не вовек негодует.

Не по беззакониям нашим сотворил нам, и не по грехам нашим воздал нам».[2 - Пс. 102.]

7

– Луша, привет! Как у нас дела? Все здоровы?

В коридорчике появилась Маша, или Мария Всеволодовна, владелица всего этого енотового великолепия. Маша – ладная такая блондинка, сколько-то за тридцать. Не будем уточнять.

– Здравствуй, Маша.

Луша постоянно оставалась Лушей, а вот Маша оставалась Машей только среди своих.

На людях же требовала называть себя только по имени-отчеству. Хотя, если честно, они, Мария и Лукерья, учились когда-то в одном классе. Но Маша не любила, когда ей об этом напоминали. Никто и не напоминал. Тем более что Луша ушла после девятого, а Маша заканчивала одиннадцать.

Маша подошла к сетке и повторила вопрос:

– Как у нас дела?

– Да вот, приблудного подобрала. Побитого. Кто-то под нашу калитку бросил.

– Сильно побитый?

– Вроде бы нет.

Ухо порвано. Шипит, царапается – значит, живой. В карантин я его положила. Спит.

– Хорошо, посмотрю.

– А ты чего такая, Маша?

– Какая?

– Да такая – никакая, – ответила Луша.

Луша только с виду казалась такой простой, что проще некуда. Бывало, только глянет на человека, да как скажет что-нибудь… не в бровь, а в глаз. Она и в школе была такой. Могла правду-матку залепить в глаза кому угодно, даже учительнице. За что некоторые её недолюбливали. И втайне даже побаивались.

Училась Луша неплохо. После девятого класса ушла из школы не из-за плохой успеваемости, а по семейным обстоятельствам. Мама у неё умерла от инсульта. Осталось два брата, двенадцати и четырнадцати лет. На папашу надежды почти не было: выпивал. Поэтому, скорее всего, и мать так рано умерла.

Такой вот бич нашего общества.

Пьянка да инсульт.

Пришлось Луше воспитывать братьев. Сначала вместе с бабушкой, потом самостоятельно. Так образования и не получила.