Четвертая высота

Ишь ты, и температура даже поднялась!

Она укрыла Гулю одеялом и тихонько вышла из дому.

Через несколько часов Гулина мать получила телеграмму: «Приезжайте немедленно Гуля больна».

«Только бы не закричать!»

В комнате было тихо и темно. Настольную лампу мама завесила своим шелковым платком, шторы на окнах были опущены.

– Где же больная? – спросил старичок доктор, протирая очки.

Мама приподняла платок, накинутый на абажур.

– Вот она, доктор, полюбуйтесь.

Доктор сел на стул возле Гулиной постели.

– Я так и знала, что этим кончится, – жаловалась мама, снимая повязку с Гулиной головы. – Вы подумайте, такая холодная осень, а она снималась в одном платье под проливным дождем!

– Мы этого дождя только и ждали, – сказала Гуля. – Сначала нам нужно было солнце, а потом настоящий проливной дождь.

Доктор покачал головой:

– Да, нелегкая у тебя, девочка, профессия. Очень нелегкая.

Он наклонился над Гулей.

– Отрежьте мне это проклятое ухо, доктор, – сказала она вдруг решительно.

– Это еще зачем? – удивился доктор.

– Чтобы нечему было болеть!

Доктор засмеялся:

– А если голова болит, так и голову отрезать прикажешь? Нет уж, милая, ухо я тебе оставлю, а проколоть его проколю. Легонько-легонько. Ты не бойся.

– А я и не боюсь, – ответила Гуля.

– Правда? – спросил доктор. – Посмотрим!

Утром он пришел с целым чемоданом инструментов.

– Так и в самом деле не боишься? – спросил он, поглядывая на Гулю из-под очков. – Может, вчера сгоряча прихвастнула? Температура-то у тебя была порядочная.

– И сегодня не боюсь, – сказала Гуля. – Только колите поскорее!

– Ишь ты, какая торопливая! – сказал доктор и стал раскладывать на чистой салфетке какие-то блестящие ножички и длинные иголки.

Гуля искоса поглядывала на все эти серебряные штучки и думала: «Только бы не закричать! А то сказала, что не боюсь, а вдруг как заору во все горло! Вот будет стыдно…»

– Ну, моя душенька, – сказал доктор, подходя к постели с чем-то острым и блестящим в руке, – мама тебя немножечко подержит.

– Не надо, – сказала Гуля. – Когда держат, гораздо страшнее. Я лучше сама буду держать маму за руку.

И она крепко стиснула мамину руку своими горячими от жара пальцами.

– Ну, вот и все, – сказал доктор. Гуля перевела дыхание и открыла глаза.

На руке у мамы отпечатались все Гулины пальцы – пять красных пятен.

– Тебе было больно? – спросила мама.

– А тебе?

Мама засмеялась.