Штормовое предупреждение

Когда она вздыхала, ее опухшее лицо становилось еще более уродливым, и с каждым таким вздохом все ее тело словно собиралось развалиться на части.

– Если даже ты мне врешь, то во всем Даньчжэне не осталось никого, кто говорил бы правду. – Я потерла фотографию, немного сомневаясь в своих суждениях.

Я пригляделась повнимательнее – девушка на фотографии и правда была похожа на Хай Куй. Толстенные губищи – ее характерная черта.

Я протянула ей фотографию и спросила, чем я не похожа на нее?

– Ничем не похожа! – ответила Хай Куй.

Мое тщеславие в очередной раз было разгромлено умирающей. Как и Жун Яо, она нарочно не давала мне поднять голову и быть человеком.

– В то время я не была больна, – пыхтенье Хай Куй было таким же громким, как ее обычный голос. – Я собачатница Си Ши из Даньчжэня, молодая и прекрасная…

Огромные груди соскальзывали по ее бокам, пытаясь предать тело и сбежать, как волосы.

Я захотела эту фотографию. Я поставила ей условие, от которого она не могла отказаться: отныне и впредь я буду каждый день приходить навещать ее, чтобы она не умерла без вести.

– Хорошо, признаю, на фотографии твоя мама, – «уступила» Хай Куй, а потом добавила, снова себе под нос: – У меня ведь тоже должна была быть дочка.

Я выиграла. Наконец-то появился шанс восстановить справедливость для моей матери. Жун Яо говорил, что моя мать была грязной бродячей душевнобольной, которая забеременела от какого-то бомжа, родила меня и в конце концов утонула во время наводнения, забив своим телом сточную канаву… За эту самую злобную в мире клевету я никогда не прощу Жун Яо, пусть бы он хоть сто раз меня воспитал! Я могла прийти к нему с этой фотографией и заставить его склонить передо мной голову и просить прощения, чтобы все люди в городе, которые презирали меня, почувствовали сожаление и уважение.

Меня слишком долго обижали, и теперь я смогу покинуть Даньчжэнь с высоко поднятой головой.

Каждый день я надеялась, что мама приедет в Даньчжэнь и заберет меня у всех на глазах, заберет туда, где я смогу каждый день пить молоко и вести достойную жизнь.

Я никогда не пила и глотка молока. Однажды я умоляла свою самую близкую подружку, соседку по парте, дочь служащего кредитного кооператива, которая каждый день могла выпивать по стакану молока, я просила ее позволить мне сделать хоть глоток, хоть попробовать – какое оно, молоко. Но она мне отказала. Все потому, что ее мама не разрешала давать молоко другим.