Переводы с языка дельфинов

– Скажите, а ваш мальчик… он в глаза смотрит, у вас зрительный контакт есть?

– Нет, – удивленно ответила Алина, вдруг поняв, что Вовик действительно никогда не смотрит ей в глаза. Алла Владимировна нахмурилась. Что-то записала в блокноте и спросила:

– Пальцем указывает на то, что ему нужно?

– Нет, берет мою руку и ею пытается взять или открыть.

– В еде избирателен? – продолжала заученно спрашивать Алла Владимировна, записывая ответы.

– Да, очень. Ест практически одни булки и йогурты, пробовать что-то новое не уговорить.

– А одежду новую легко дает надеть?

Алина удивленно покосилась на Цветкову – врач явно многое знала о Вове! – и многозначительно указала на меховую шапку и ботинки, которые она даже не попыталась снять.

Каждый новый вопрос вводил Алину все в большее замешательство. Логопед не спрашивала почти ни о чем, что относилось бы к задержке речи, в то же время Алину не покидало ощущение, что все эти вопросы задаются с определенной целью и, безусловно, представляются врачу очень важными.

Алина отвечала: «Нет… не умеет… не играет… не понимает… не дает… не угощает…» – и ее все сильнее охватывало предчувствие чего-то ужасного. Только теперь она явственно осознала, сколько у них всяких «не». Логопед вкратце обрисовала, что умеет делать обычный ребенок в три года:

– Речь у ребенка в три года уже практически как у взрослого, только с маленьким словарным запасом, пассивная речь чаще всего опережает активную…

«До трех лет осталось меньше трех месяцев», – подумала Алина.

Она уже понимала, что логопед сейчас скажет что-то определенное, то, что очевидно специалисту с первого взгляда, и с каждым полученным ответом она лишь убеждается, что не ошиблась.

А Цветкова продолжала:

– Конечно, я не могу ставить вам диагноз, да и в вашем случае диагноз – дело долгое. Скорее всего, до пяти лет, кроме задержки речи, официально вам ничего не поставят. Могут поставить вторичную задержку развития, хотя в три года и это вряд ли…

– А неофициально? – спросила Алина, уже готовая ко всему.

– Ну, сейчас это весьма похоже на аутизм… – Цветкова продолжила говорить что-то про «аутичные черты», про то, что такой диагноз официально получить почти невозможно, но Алина уже не слушала.

Вот он, приговор… Алина не очень понимала, что значит аутизм, хотя смотрела «Человек дождя» и еще какой-то голливудский фильм. Враз исчезли все сомнения: ничего не было случайным.