Переводы с языка дельфинов

Алина поняла, что опять совершила промашку.

– Как так? Прямо сегодня? И как мы попадем в коррекционный сад?

– Ну, как обычно: встанете на очередь в роно, когда ваша очередь дойдет, вам позвонят.

– А сейчас-то с кем мне Вову оставлять?

– А с кем он в данный момент?

– С няней, – растерянно прошептала Алина.

– Ну, вот с няней и посидит пока, – медсестра довольно и широко улыбнулась. – Не волнуйтесь, все у вас будет в порядке.

Алина хмыкнула. Избавились от проблемного ребенка и радуются. Легко им теперь говорить ободряющие слова.

Ну и ладно, этот сад все равно им теперь не подходит.

Алина побрела домой. Она старалась держаться, но в голове ее вертелся безумный круговорот. Что делать? Куда бежать? В-первых, врачи. Алина решила записать Вову ко всем специалистам, которых упоминала девушка-психиатр: невропатолог, логопед, лор, психолог и, на всякий случай, остеопат. К остеопату они уже ходили несколько раз, но толку от сеансов Алина не заметила. Разве что Вова орал каждый раз все громче и громче, так утомляясь от истерики, что к концу сеанса просто вырубался и засыпал.

И конечно же, скоро визит к той самой Юшкевич. Во-вторых, теперь нужно что-то решить с садиком. Из этого их вежливо выперли, а когда им удастся попасть в коррекционный, Алина вообще не представляла.

Проблема с садиками была сумасшедшей. Последние годы в Питере наметился беби-бум, и молодые мамочки шли на любые ухищрения: очередь занимали еще беременными, подсовывали взятки заведующим и медсестрам или сдавали деньги «на ремонт, мебель, игрушки».

Алине тоже пришлось изрядно раскошелиться, чтобы Вова попал в полтора года в этот сад, считавшийся довольно престижным в их районе. Но теперь с этим спецсадом ей придется все начинать сначала.

Алина вспомнила, что у нее есть Олеся. Раньше она не в полную силу использовала няню, но, почувствовав вкус к свободе, не хотела запирать себя в четырех стенах, да еще и с самым непослушным ребенком на свете. А уж теперь, когда выяснилось, что Вова болен…

Алине вспомнилось, что после родов она спрашивала у старшей сестры, станет ли она хотя бы немного посвободнее.

Юля подробно рассказывала: «Ну, после года он станет спать спокойнее, а бросишь кормить – сможешь есть, что захочешь. А после двух лет и совсем станет легко. С каждым днем все проще и спокойней. А самая прелесть в три года! Эх, если бы мне выдавали трехлетних детей, я бы взяла сразу штук пять!» Алина терпеливо ждала. Сначала все шло по плану.