Альма

***

– Почему мне так не везет? – скажет Брюно, когда вернется в машину к дочери.

Вопрос повиснет в воздухе, потому что Нина так не считает. Она смотрит сквозь мутное лобовое стекло, как отец, неуверенно вышедший из автомобиля, покачивается на холодном ветру и рассеянно осматривает зеленый пикап перед собой, которому он слегка, но помял передним бампером крыло. Удивленно, будто только проснулся, как птенец, выпавший из гнезда. Беспомощный, щуплый, длинный. Нине его жалко и хочется логично приободрить: у нас страховка, это всего лишь железо.

Папа не обращает внимания, не видит, как дочь размахивает через стекло серебристой карточкой страховой компании.

Замечает наконец девушку из автомобиля, к которому скатился с пригорка и разбил задним бампером левую фару. Она сердится, а следом и Брюно начинает раздраженно твердить, что девица не соблюдала дистанцию. Она бьет пальцем у виска и, обиженно скрестив руки, садится в свою серебристую «Ауди» – дожидаться, пока виновник происшествия успокоится. Теперь Брюно втолковывает девушке из пикапа, что она слишком рано выехала на его зеленый свет.

Он автоматически заглушил двигатель, и Нина мерзнет в машине. На улице такой сильный ветер, что гнутся ветви кленов, он сдувает с них последние яркие листья, и спор за окном быстро стихает.

– Почему мне так не везет? – говорит Брюно, возвращаясь в машину с волной ледяного воздуха, и устало прикрывает глаза.

Нина молчит. А потом начинает выкладывать свои логические размышления. На самом деле она просто рада пропустить контрольную, сегодня любое промедление ей подходит.

А Брюно слушает и думает: «Какая она умная, как философски умеет взглянуть на жизнь, а ведь и правда, чего я завелся? Куда мне спешить? Это просто железо».

***

Конечно, виновата Нина. Оставила приоткрытым окно, и, когда я выпускала Рин Тина гулять, сквозняк сбросил с подоконника фото в рамке. А я даже не представляю, где у нас пылесос, и вот теперь стою на коленях посреди Нининой комнаты, собираю осколки.

В разбитой рамке фотография, на ней пятилетняя Нина с бабушкой на лестнице к пляжу в Биарриц. Кажется, отец сделал снимок. А нет, ошиблась – его уже не стало. Так кому же игриво улыбается бабушка? Ветер надул подол платья, видны колени («Я – как Мэрилин Монро», – повторяла, глядя на снимок, мама). Нина сжимает левой рукой плюшевую обезьянку, другой – бабушкину ладонь и хохочет. Почему они такие счастливые? Со мной Нина серьезная. Спокойная.

Снова «Полет валькирий».