Альма

Зачем это нужно Полю? Ну как, тогда он будет платить меньше налогов. А еще? Как не понимаю? Ему же одиноко одному!

Дальше, как в тумане. Вечером я стояла на пороге квартиры Поля. Он деловито показал все три комнаты с окнами в сад, будто я собираюсь снимать его квартиру. Извинился, что спальня одна, зато кровать большая. Потом мы пили вино в гостиной с высоченными потолками, под полками с сотнями книг.

Квартиру и книги оставила Полю бабушка. Кроме нее, мальчика никто в семье не любил. Большая часть книг в библиотеке была на французском – родном языке бабушки, который внук не знал, но не выбрасывать же?

Он заговорил об азиатских женах, которые все популярней в Германии.

Я зачем-то стала читать вслух стихи на английском и французском, пересказала почти полностью мою диссертацию о костюмах трубадуров.

Было так тоскливо, что все время хотелось сбежать, и даже уже не к Фолькеру, а непонятно куда. Спасало только вино. Я чувствовала: Поль готов жениться на мне не только понарошку. В его глазах вспыхивали большие надежды.

Утром я проснулась в одежде на том же кресле под книгами на французском. На столе среди бутылок и бокалов нашла ключ от квартиры Поля и листок бумаги, на котором он нарисовал красной помадой (моей помадой!) сердечко.

Я перевернула листок и тоже помадой написала на нем неприличное слово по-английски на букву F. Я открывала книги и писала это слово на титульных страницах, пока не закончилась помада. Но у меня было еще две и бордовый блеск для губ.

Стало чуть лучше.

Прошлась по квартире и обнаружила, что обе подушки в спальне набиты настоящим пухом. Еще там была пуховая перина. Толстенная. Я о таких только читала.

Вскоре все три комнаты, ванная и кухня были покрыты перьями, как снегом. Ветер из приоткрытого окна гонял пух по комнатам. И тогда я решила, что мне пора.

Такси доставило меня сразу в аэропорт. А уже после обеда я была в Париже. Домой в Люксембург я гнала на арендованной машине. Кусала ногти и плакала. Мальчики мне даже не звонили.

Глава 1

Прошло 13 лет

19 декабря

Если бы я решила написать о себе книгу, она бы начиналась словами: «Сегодня понедельник, 19 декабря, осталось ровно пять дней до Рождества. Сейчас раннее утро, и в километре семистах восьми метрах от меня, если верить навигатору, моя мать надевает черное шелковое платье (не по погоде, но оно подчеркивает ее тонкие щиколотки), собирается на кремацию отчима. Я на похороны не поеду.