Альма

Застенчивая учительница почему-то выбрала ее одну, чтобы доказать всему среднему классу, что под ее управлением даже любители мертвых языков усвоят алгебру на твердое «отлично». Девочка грустно вздыхает. Полицейский хочет строго спросить, почему она не в школе, но замечает Брюно и передумывает.

Когда Нина согревается, она начинает мечтать, как вырастет, будет писательницей и станет сидеть в этом кафе у огромного окна, подсматривать за гостями в глубине зала и писать о них короткие истории. Или нет, не так. Пусть она станет оперной певицей, как бабушка, и будет жить между Веной и Нью-Йорк Гранд Опера, Парижем и Ковент-Гарден.

Наряды, гастроли, поклонники. Да, пусть лучше будет так.

Если бы Нину настойчиво попросили придумать иллюстрацию к школе, она бы, не задумываясь, быстро нарисовала себя хрупкой девочкой на скользком стеклянном шаре. Приходится быстро-быстро перебирать тонкими ногами, чтобы не свалиться и не попасть со страхом под тяжелый шар. Несколько раз в год во время коротких каникул гадкий шар будто замедлял требовательный бег, почти останавливался, качнувшись, и она могла перевести дух, но затем ускоренный бег начинался снова.

Объяснять образами девочку научил тощий логопед, который пах мылом и сигаретами.

– Берите-берите в губы короткий карандаш и пишите в воздухе свое имя, Нина, вот так. Отлично!

Строгая Альма самоотверженно приводила ее на занятия трижды в неделю, между вторым завтраком и обедом, вела за руку через парк, где ветер гонял по влажному асфальту сухие листья, потом – снежную крупу.

Нине нравилось, когда весной на тропинках появлялись липкие кленовые носики – семена деревьев. И ни разу за год занятий мачеха не оставляла Нину вдвоем в кабинете с доктором. На всякий случай.

Брюно тянет Нину к окну. Его нисколько не раздражает, что кофе тут всегда приходится терпеливо и долго ждать. Хозяйка зала движется уверенно, но нерасторопно. Слишком громко звенит допотопный кассовый аппарат. К этому он привык. Они бывают тут с Ниной почти каждые выходные с тех пор, как открылась тесная кофейня.

Здесь уютно и всегда есть на кого поглазеть, чтобы не придумывать темы для разговоров, ему легче молчать. Раньше Нина долго студила и осторожно пила черный чай, робко дула на горячее, болтая ногами под столом. С тех пор дочь выросла почти вровень с ним и стала гораздо выше старенькой кассы. А раньше ей приходилось тянуться, привставать на цыпочки, чтобы сделать заказ.

Наконец заказ готов, и вначале они просто пьют обжигающий кофе.