Территория невероятностей. Nigredo

– Майло и сам напрасно цеплялся к тебе, – ответила я, – Ты же знаешь, он обычно молчаливый. Что-то не то с ним происходит.

***

– Я не могу вам сказать, почему так вышло. Температура внутри помещений стабильна по этажам, а в приборах разная, – шеф еще раз бегло просмотрел распечатку и положил в стопку бумаг на краю стола. – Я передам рапорт в Центральный Краковский Комитет, а они уже будут решать, что делать дальше.

– Я знаю, что подобные аномалии бывали, – Ингрид выпрямилась на стуле и посмотрела на Пройсса с невероятной тоской.

Пройсс взглянул искоса на меня – я расположилась у шкафа с книгами и надеялась, что всем своим видом выражаю нетерпение.

– А теперь один из классиков современной магической науки скучает на пенсии, – отрезал Пройсс. Ему самому до пенсии оставалось не так много – он был из тех чуть лысеющих и чуть подрасплывшихся, но крепких мужчин, которые способны находить удовлетворение в любом возрасте и на любой работе, и быть главой второстепенного нестоличного Комитета Пройсса вполне устраивало.

– Что притихли? У вас скоро будет объемное задание на выставке, будет информационная работа по антитеррористической безопасности. Скучать не придется, – шеф хмыкнул. – Я уверен: у Андерсена старые счеты с «Ядром», и как только про них стало слышно, этот древний гений заявил и о себе.

– А что про них слышно? – поинтересовалась я. Пройсс достал мобильный, пощелкал по экрану:

– Ничего толком… Как я вас терплю уже сколько – два года, три? Дни слились в бесконечный калейдоскоп с размытым черным пятном, – он кивнул в сторону Ингрид, – И белым, – ткнул пальцем в меня.

Мы с Ингрид переглянулись. Пройсс пожал плечами:

– Впрочем, Пол с Мареком и практиканты достают не меньше. Умоляю вас, успокойтесь и займитесь делом.

– Каким? – обиженно спросила Ингрид.

– Отдыхом! – рявкнул Пройсс. – Все, на сегодня свободны.

Я хотела извиниться перед Майло за Ингрид, но забыла и, отчего-то ужасно расстроенная, отправилась домой.

Глава II

Адреналин – наверное, один из немногих гормонов, которые можно так явственно ощутить внутри своего тела. Такого уже не было довольно давно, и я забыла, каково это – чувствовать каждую мышцу напряженной, как под электричеством. Отрава разливалась в воздухе, оба ребенка – и девочка, и мальчик – уже лежали на полу без сознания. Майло, тяжело дыша, смотрел на меня исподлобья.