Территория невероятностей. Nigredo

Я устало всматривалась в вечерний город, который поверх остроконечных крыш стремительно заливало фиолетово-красным закатом – черт возьми, солнце стало совсем рано садиться – и привычно играла сама с собой в любимую игру: чем бы я могла заняться в жизни, кроме этой скучной и банальной контролерской работы. Я тасовала эти вероятности, профессии и случаи, как колоду карт. Только грусть была в том, что колода эта знакома и тосклива так же, как и работа контролера.

Майло непонимающе косился в мою сторону, казалось, все порывался о чем-то спросить.

Но мне больше нравится, когда он молчит…

На площади, как всегда, сновали разноцветные туристы. Костел святого Войцеха, симпатичный и миниатюрный, всегда напоминал мне домик неких очень странных эльфов или подобных существ, которые с чего-то решили поселиться на рыночной площади в весьма чудном здании. Сейчас, поскольку вокруг костела с верещанием носились осчастливленные каникулами дети, сходство это усиливалось. Вокруг многих из них реяли зачарованные огоньки – они как раз вошли в моду этим летом и продавались в каждом ларьке.

У моей любимой лавки с рогаликами не наблюдалось очереди, и я уже хотела направиться к ней, чтобы купить рогалик-другой, как Майло резко дернул меня за рукав.

– Смотри, это же Красинский. Тот антиквар. Что он делает прямо в центре? Куда смотрит полиция?

Я обернулась. И впрямь – Красинский, надвинув на седеющую голову нелепую шляпу, ковылял на своих коротеньких ножках прямо вдоль торговых рядов.

Существует три запрещенные профессии: антиквар, алхимик и оружейник.

И антиквар среди них, пожалуй, самая опасная. Антиквары торгуют старыми вещами. Вещами, которые накопили в себе слишком много энергии, вещами, из которых чересчур просто сделать мощные, неконтролируемые, безумные артефакты. Красинский же был одним из самых известных антикваров города, личностью практически легендарной. Он жил здесь на легальных основаниях – разумеется, после того, как его обязали прекратить свою деятельность и передать артефакты в Схрон или музей.

Но на Красинском, медленно идущем мимо нас, слишком уж явственным был след мощного заклятья. Очень подозрительного заклятья…

Стоит поговорить с пожилым антикваром.

– Как интересно, – пробормотала я и бросилась к Красинскому, с трудом огибая детей и фотографирующихся туристов. Неповоротливый Майло едва поспевал за мной.

– Извините, можно вам пару вопросов задать? – я запыхалась, и фраза прозвучала довольно агрессивно. Ну и черт с ним.