Осколки юности

– Папа! – крик оглушил весь дом, но ответом мне была тишина.

Не обращая внимания на одежду, которая от сырости прилипла к моему телу, и на грязные ноги, что оставляли за собой следы, я быстро прошла в папину комнату.

Сердце сжалось, когда я поняла, что папаша в очередном запое.

– Папа! Папочка, вставай! – начала я трясти своего родителя за плечи.

– М-м? – протянул он, не открывая глаз.

– Ты что, опять в запой ушел, да?!

Он снова молчал.

– Да проснись же ты уже! – верещала я.

Он открыл глаза и, ничего не говоря, размахнулся и ударил меня ладонью по лицу.

– Че разоралась?! Не видишь, я сплю! – орал он мне в лицо.

– Где ты успел-то?!

– В Караганде, – сказал папаша и улегся на другой бок.

Я молча встала и вышла из комнаты. Пройдя на кухню, стала рассматривать в зеркало последствия его удара. Как и ожидалось, на моей щеке красовался красный след от его пятерни.

– Стоп. А на что он пил? – вдруг осенило меня.

Я знала, где папа обычно хранит деньги, и немедленно пошла с замиранием сердца считать, сколько их у нас осталось.

Обычно папа оставлял деньги в своей сумке. Как и ожидалось, внутри нее оставались жалкие гроши, на них разве что можно было купить только пачку сигарет. Этим не наешься.

Я принялась тихо плакать от досады и снимать с себя мокрую одежду, которая ощутимо потяжелела от воды. Кое-как приведя себя в порядок, я решила поесть. Ведь еще вчера мною было приготовлено два блюда. Но и поесть мне было не суждено.

В кастрюле, где еще вчера были щи, сиротливо лежал алюминиевый половник с остатками овощей на дне. А сковородка с котлетами и кастрюля из-под пюре были сложены в раковину. И это было неудивительно, ведь на кухонном столе стояли четыре граненых стакана, а под ним красовались бутылки.

– Папа все пропил, – обида вновь сдавила мое горло, и я заплакала с новой силой.

Я не знала, что мне делать. У мамы денег не допросишься. Идти к дедушке с бабушкой тоже было не к месту, так как они сами жили очень скромно, если не бедно.

На носу выпускной, папа в очередном запое, а дома есть нечего. Мне ничего не оставалось делать, как пойти в свою комнату и по-детски свернуться в комочек в обнимку со своим зайцем Филей. Так всегда бывало, когда Насти рядом не было, я прижимала к груди единственный мамин подарок и с ним говорила, будто бы с живым.

Близился вечер, отец так и не выходил из своей комнаты, а его храп стоял на весь дом.