Осколки юности

Кто-то вчера рассыпал пепельницу, доверху набитую окурками, а всю эту красоту приходится убирать мне. Я очень хотела, чтобы папа проснулся после того, как я уйду, поэтому убиралась максимально быстро и тихо. Посуды было не очень много, но я все же замочила ее в тазу. Может быть, отец помоет после пробуждения.

Закончив небольшую уборку дома, я стала кормить и поить животных. Домой пришлось заходить тихо, чтобы не издать лишнего шума. На завтра надо было взять учебники и тетради по алгебре и геометрии, а также по истории, иностранному языку, русскому и литературе.

Перед уходом я заглянула к папе в комнату. Он спал, свернувшись калачиком. Его лицо совершенно не выдавало признаков долгого употребления спиртного. Папа лежал на подушке, и у него был полуоткрыт рот, он слегка выпятил нижнюю губу. Тут же я вспомнила, как в детстве маленькая лезла к нему на кровать и так засыпала с ним. Моя рука слегка коснулась его коротких русых волос и стала их гладить. Очень хотелось, чтобы папа стал таким, каким он был раньше, добрым, внимательным, заботливым.

Мне не нравился папа, который был сейчас. Холодный, неуверенный в себе и, самое главное, любивший спиртное больше, чем меня.

Я легла рядом с ним, прямо как много лет тому назад.

– Папа, папочка-а-а-а, проснись.

Он неохотно открыл сонные глаза:

– Лор, че случилось?

– Не пей больше, пожалуйста, ты мне нужен трезвым.

– Господи, старая песня. Лор, успокойся. Сейчас я опохмелюсь только и больше пить не буду.

– Ну пап! Не надо!

Отец меня игнорировал, встал и молча направился на кухню.

– Па-а-ап. Ну не на-а-а-до!

Поняв, что мои мольбы были проигнорированы, мне ничего другого в голову не пришло, кроме как схватить его за запястье.

– Что ты делаешь? Тебе водка дороже меня, что ли?! Пап… – я плакала и пыталась его обнять, он вырывался от меня, а я сжимала его руку еще сильнее.

В конце концов он просто-напросто с силой толкнул меня, я отшатнулась назад и упала прямо на табуретку.

Мои ребра пронзила боль от удара.

Я представила, как это все выглядело со стороны, и просто заорала от отчаяния. Я никому не нужна. Просто никому.

Я кричала, схватившись рукой за место удара.

Меня изнасиловали, подруга бросила, об изнасиловании узнали, и папа, родной человек, даже не смог меня обнять. Он оттолкнул меня от себя, в то время как я тянула к нему свои руки.

– Я тебя ненавижу! Ненавижу! Чтоб ты сдох от своей водки! – орала я не своим голосом.