Пагубная страсть

– Что творят, черти! – шептал он и покачивался от удовольствия, созерцая искрометные атаки «Барселоны».

В перерыве игры Кривцова посетила мысль: «А где же мяч?»

Мяч Скарбалюса когда-то лежал на чердаке под спутанными сетями. Вот прямо сейчас, сию минуту, Кривцову захотелось прикоснуться к мячу, вновь почувствовать его гладкую легкую сферу.

Федор засиделся в деревенской глуши, растворился среди нетрезвых правобережцев, но спрятаться от футбола не смог. Как будто тем самым мячом, забытым в опасной мансарде, кто-то долбанул ему сейчас по башке и выбил из хворого котелка мутную дурь.

Это он сам выключил себя из игры. Магию футбольного поля, державшего его в прекрасном плену с детских лет, Кривцов променял на сомнительные утехи алкогольного рабства. Он ушел от себя, схоронился в корявых вымыслах о бесполезности загубленного существования, вообразил себя брошенным всеми и отправился доживать в первозданную дичь.

В Рыбацком Кривцов дважды дотронулся до мяча. Первый раз он повертел его в руках, оценивая подарок Агапова сыну на день рождения, второй раз прицельным ударом запулил резиновый мячик в прогнившую дверь сарая.

Во втором тайме, игнорируя советы Агапова, Кривцов добавил громкости футбольному действию. «Рубин Ц-201» приблизил дыхание стадиона, впустил под каменные своды актового зала горячие души болельщиков. Их дружные песнопения, пропущенные сквозь хриплые динамики телевизора, перенесли Кривцова на поле, и он был уже там, на ревущей каталонской арене, среди виртуозов мяча и их верных поклонников.

Как же захотелось ему пробежаться с мячом по росистой траве, жонглируя им и дурачась; запуская мяч по воротам низом впритирку с вершками лоснящегося на солнце газона.

Кривцов громыхнул амбарным замком, открыл дверь и взбежал на чердак по узким деревянным ступеням. Березовый крест висел в проеме заколоченного окна. Снизу гудел стадион. Комментатор восторгался игрой Месси.

Кривцов направил луч фонаря в дальний угол мансарды.

Сети валялись под спудом разломанной мебели. Кривцов отбросил в сторону два перекошенных стула и кресло, поддавшее ему под зад стрельнувшими пружинами; отложил болотники и удочки Скарбалюса. Он потянулся к следующему стулу, но тут его нога скользнула по дерматиновой обивке лежавшего под наклоном дверного полотна, и с вершины спрессованного невода Кривцов скатился вниз. Спиной он врезался в качнувшийся пустой шкаф. Встать Кривцов не успел.