Топ-10. Профессии

В нём, как в «Икее», столько всяких вещиц,

Но главное – совесть и сила духа.

Сперва на друга напал (не каждому хватит яиц),

Потом раскаялся и отрезал ухо.

Та драка случилась с неким Полем Гогеном,

Герой наш был молод и вечно пьян.

А Поль был тоже художником, а не бизнесменом,

С именем посерьёзней, скажем, Павел Гогян.

Не надо было, конечно, Поля атаковать,

Ведь на карьере могла быть поставлена жирная точка.

Но наш № 9 – один из отважнейших дядь,

Пошёл на риск, ради хайпа пожертвовав мочкой.

Ещё три подсказки, и раскрываю карты —

Он (один) проповедовал и (два) беременной тёте помог,

Так выпьем за тех, кто родился (три) дцатого марта,

Среди которых великий Винсент Ван Гог!

Над рыжим художником из Нидерландов

Мы начинаем вершить торжественный суд,

Одним из тех самых великих гигантов,

Разбросанных по страницам тут.

Тысяча восемьсот пятьдесят третий год, тридцатое марта.

Рождается, соответственно, Овен,

Место – деревня Грот-Зюндерт на карте.

Сейчас мы выясним, кто виновен!

Отец – протестантский пастор, Ван Гог Теодор,

А мама – Карбентус Анна,

Я на их месте мальчика бы назвал Егор,

Но когда нет поэтов в семье, то ладно.

Имя Винсент для первого сына досталось,

Но тот, к сожалению, и дня не прожил на свете.

Анна и Тео родили снова, и вы догадались,

Они не бросали имён на ветер.

Начнём, пожалуй, стандартно, с детства,

Ведь уже там у Винса не всё в порядке.

Спасибо за информацию её массовым средствам,

Но больше всего – его гувернантке.

Она говорила, что Винс ей приятен мало,

Ну точно меньше, чем все остальные дети,

Наверняка, конфет совсем ему не давала

И отравляла разными ядами плети.

Бывало, из дома сбегал наш парень,

Но каждый раз возвращался к родным.

Пожалуй, сравню его дом и родную гавань,

Пожалуй, сравню Винсента и Крым.

А если всё то же самое без политики всякой,

То можно даже и без сравнения —

Мрачной, тяжёлой и грустной бякой

Выдалось детство рыжего гения.

В художественно-торговую фирму дяди

В шестьдесят девятом году по блату попал,

Быстро прошарился, на картины всё время глядя,

Всего за четыре года – в Лондонский филиал.

Сняв комнату здесь, он запнулся о кочку,

Ещё не упал, но познал страдания,

Влюбившись то ли в хозяйку, то ли в её любимую дочку,

Точно одно, что в кого-то в том самом здании.