Откровенные повести о жизни, суете, романах и даже мыслях журналиста-международника

 – А ты что здесь делаешь? Ты разве не в Мексике сидишь?

– Приехал позавчера… Привет, Володя! Что творится-то? ты не в курсе?

– Толком ничего не знаю… Да, никто сейчас толком ничего не знает. ГКЧП… Государственный комитет по чрезвычайному положению… Горбачёв, якобы, резко заболел. Управлять не может… Сидит в Крыму… Обязанности президента взялся исполнять Гена Янаев, вице… По конституции, вроде бы, всё правильно…

Петя помотал головой.

– Ну, хорошо, а чрезвычайное положение-то причём? – Спросил с вызовом.

Словно это Кириллов взял и объявил ЧП по Союзу. – Зачем оно понадобилось, если всё по закону? И танки в Москве? Всегда у нас как-то всё через это…

– Вот именно, – мрачно согласился Кириллов. – Только я думаю, всё, как раз, и не по закону. Горбачёв не болен, а отстранён. В Крыму он сидит под арестом или под стражей. А у нас происходит государственный переворот…

– Да ладно, Володька, брось… Мы разве Чили? Где это ты среди наших Пиночета видел…

– Это ты верно: нет у нас Пиночетов.

По счастью… Потому ничего у них с переворотом, скорее всего, и не выйдет… Только кровь зря могут пустить…

Кириллов вновь закурил, подумал, сосредоточенно рассматривая кончик сигареты.

– Когда, говоришь, ты приехал? Позавчера? – Уточнил он. – Значит, и виза у тебя ещё действует, и загранпаспорт на руках, и валюта есть… накопил ведь? Слушай, Петя, дуй-ка ты обратно! Прямо сейчас! Бери семейство в охапку – и в Шереметьево! На первом же самолёте обратно, в страну ацтеков. Не поскупись на билеты.

Была бы у меня открытая виза, хоть в Монголию… Неизвестно, чем вся эта катавасия кончится… Традиции у нас крепкие…

Потом они распрощались, и Володя с микрофоном, красивой ассистенткой и оператором опять пошёл вдоль танкового ряда.

Петя отправился в Агентство. Настроение упало на асфальт и поволоклось за ним следом, как старая и больная такса.

В управлении кадров знакомый инспектор, пряча глаза, не стал ничего объяснять, а сразу же повёл Петю к начальству. Положенное время его выдерживали в приёмной, затем надменная, безликая секретарша кивнула на дверь, и Петя, незаметно выдохнув, вошёл.

Встретил его молодой, модно одетый, спортивный, подтянутый, с холодным рыбьим взглядом.

«Тот самый, о котором Васька Солодовников говорил», – догадался Петя, застыв у двери.

Рыбоглазый небрежно показал рукой на кресло у журнального столика. Сам, аккуратно подтянув брюки, уселся напротив, выжидательно уставившись в Петину переносицу. Молчал.