Откровенные повести о жизни, суете, романах и даже мыслях журналиста-международника

Как подпишет председатель приказ, так сразу…

Мельников победоносно и выжидающе уставился на Петю: «Ну, что скажешь, известный журналист и гордость Агентства?»

– Формулировочка у вас неполная получилась, Александр Иванович, – сказал Петя, поднимаясь. – Хромает формулировочка…

– Это в какой же части? – Ехидно поинтересовался Мельников.

– А в части «космополита». Определения «безродный» не хватает. Лаврентий Павлович Берия «безродных космополитов» в лагерную пыль растирал. Чётко и ясно. Литая формула. А у вас как-то аморфно, размазано как-то.

Учиться вам надо у мастеров жанра, Александр Иванович!

Мельников криво ухмыльнулся, обнажив острый, ближе к десне пожелтевший клык.

– Учту, – тихо пообещал он. – И это тоже учту…

Вышел Петя из стен родного Агентства потерянным, обескураженным, испуганным. Настроение уже даже и не волочилось больной таксой, а просто валялось на асфальте, задрав лапы. Умирало. Кончалось. Отходило в муках.

В редакцию Петя заходить не стал, хотя было принято испокон века – зайти, презентовать ребятам сувениры, слегка выпить, поболтать… Но видеть никого не хотелось.

Даже думать о случившемся не хотелось. И подавно не хотелось что-то объяснять, в чём-то оправдываться, рассказывать всем, что Мельников – козёл. Тем более, они и сами уже об этом знают. Или догадываются.

Петя побрёл вверх по Кольцу. Бесцельно, просто потянуло почему-то идти направо, вверх, а не налево – вниз. Впрочем, кто там у него, у Кольца, поймёт, где верх, а где – низ. Петя шёл по направлению к площади Восстания и, несмотря на внутреннее сопротивление и нежелание ворочать мозгами, анализировал жизнь.

Анализы образовывались плохие или очень плохие. Ничего обнадёживающего. С такими анализами не живут.

Вдруг его осенило: Господи, да ведь надо же готовить репортаж! Через два часа передавать! Там Лусия сидит, как привязанная, и ждёт, а у него и конь не валялся! И сразу же пронзило ещё раз – вот оно, дело! Он же теперь иностранный корреспондент! Как же это он забыл! Ха, да теперь фиг с ними! С козлами этими! С Мельниковым, с Маклаковым… Пусть тешатся своей страшной местью!

Конечно, могут его и здесь прижать – не дадут аккредитацию, вот и весь сказ про иностранного корреспондента… С другой стороны, захотят ли? Придётся ссориться с влиятельным иностранным изданием, а оно непременно шуметь начнёт.

Вой поднимется… Объясняться с западниками по правам человека опять придётся… Захотят ли?

Вряд ли!

В Петиной душе заржал ещё не валявшийся конь.