Срыв (сборник)

Набрав по два ведра, пошли к стану. Георгий Степанович лежал рядом с «москвичом» на сухой кочке. Рядом – пустая бутылка, объеденная, без корок, булка хлеба.

– Да что ж это такое?! – мгновенно обозлилась Тяпова. – Ты чего нажрался опять?! Идиот…

И, бросив ведра, – чудом они не опрокинулись, – стала трясти мужа, тянуть за волосы вверх. Георгий Степанович мычал и отмахивался.

– Ну пускай он спит! – не выдержала Валентина Викторовна. – Что уж теперь…

– У-уй, идиот несчастный. – И напоследок Тяпова ударила его кулаком по голове; Георгий Степанович повалился обратно на кочку.

Съездили в целом удачно. Каждый, не считая так и не протрезвевшего свата, набрал по четыре ведра. Вернулись в деревню еще засветло.

На следующее утро, только сели перебирать жимолость, снова появился Георгий Степанович. Бодрый, деятельный.

– Ну, чего решили?

– В смысле?

– Да с ней, – кивнул на ягоду.

– Перекрутим с сахаром.

– Да куда столько-то?! Литров десять в зиму за глаза хватит.

Не картошка же… Повезли, Михайлыч, продадим. А? – Тяпов по-приятельски подтолкнул Николая. – Какая-никакая, а денежка.

Елтышевы запротестовали было – ехать торгашами на рынок казалось унизительно, – но Тяпов продолжал убеждать и убедил… Все-таки триста рублей – это четыре мешка цемента…

Николай пошел выгонять машину. Валентина Викторовна надела свой выходной костюм.

…Потом, когда уже ничего нельзя было вернуть, изменить, она часто задумывалась, пытаясь определить, в какой момент началось это, не внешнее (внешнее началось давно, с ареста Дениса), а внутреннее сползание на дно жизни; когда моральные нити стали рваться одна за другой и недопустимое ранее стало допустимо, и в итоге допустимо стало всё… Да, чертой стал тот день.

По крайней мере, для нее.

У Николая машина не завелась, и он, тыркая ключом зажигания, выскакивая из кабины, что-то поправляя, подчищая отверткой то ли в карбюраторе, то ли в стартере, громко, кажется впервые не стесняясь посторонних, матерился… Потом появились Тяповы, узнали, что «москвич» не заводится, решили ехать на автобусе.

Валентина Викторовна увидела виноватые глаза мужа, сказала: «Что ж, я с ними». Обернула ведра наволочками, и побежали.

На остановке толпилось человек двадцать. В основном женщины с ведрами. Муж помог ей забраться в салон, чуть ли не через головы передал ягоду. Валентину Викторовну не возмущали ни тычки, ни грубости женщин – всё происходило словно бы во сне.