Благородный жулик

– Ну, прям, ни дать, ни взять. Мы приехали на курорт. – подумал я.

– Уважаемый! Вы не подскажете, как мне найти господина Ецру Планкетта? – спрашиваю я его.

– Это я и есть! – отвечает тот,. – Или не похож, по-твоему?

Я остолбенел. Стоял, как в рот воды набрав, а в голове крутились строчки из веселого стишка Маркэма Эдвина, «Человек с мотыгой». Примерно, эти:

Назову слепым себя я,

Коль, порывом вдохновленный,

Вижу всё, не замечая

Человека – центр Вселенной.

Вот так мужик от сохи! Когда я смотрел на этого мохнатого сельского грача[78 - мохнатый грач – богатый человек, потенциальная жертва воров и жуликов (Словарь Тюремного Лагерного Блатного Жаргона, 1992 г.).] все мои планы как его наколоть стали мне казаться такими же никчемными как попытка напугать кодлу[79 - кодла – бандитская или воровская группа (Словарь Тюремного Лагерного Блатного Жаргона, 1992 г.).] ушлых бандитов игрушечным пистолетом.

– Ну, – говорит он, уставившись на меня пристально, – Говори! То, то, я смотрю, левый карман твоей куртки сильно отвисает. Бьюсь об заклад, там лежит золотой кирпич. Такие кирпичи мне нужны гораздо больше, чем фуфло о твоем несправедливом увольнении или сказки о затерянном серебряном руднике.

Меня как молнией ударило. Я стоял и ничего понять не мог, до такой степени чувствовал себя идиотом. Но, все-таки, вытащил из кармана маленький кирпич, завернутый в носовой платок и развернул его, чтобы показать ему свое сокровище.

Ецра подержал его в руках, посмотрел оценивающе, прикинул сколько он может весить, и говорит: – За доллар восемьдесят центов. Пойдет?

– Да, мне свинец дороже обошелся, чем Вы мне предлагаете, – отвечаю ему с достоинством. И кладу кирпич обратно в карман.

– Хорошо, – говорит он, – Тут, видишь, в чем дело, я собираю такие, и в моей коллекции ему как раз самое место.

В этот момент зазвонил телефон.

– Заходи, братуха, – говорит Ецра, посмотришь, как я живу. Порой мне бывает одиноко в этой глуши. – И идет прямо к телефону, говорит мне мимоходом – По-моему, это звонят из Нью-Йорка.

Мы зашли в дом.