Благородный жулик

Henry Clay; 12 апреля 1777, округ Хановер, Виргиния – 29 июня 1852, Вашингтон, округ Колумбия) – американский юрист, политический и государственный деятель. Клей представлял штат Кентукки как в Сенате, так и в Палате представителей, в которой он также занимал должность спикера. В 1834—1836 годах был председателем сенатского Комитета по международным отношениям. В кабинете президента Джона Куинси Адамса Клей занимал пост государственного секретаря. Он трижды, в 1824, 1832 и 1844 годах, баллотировался на пост президента США, все три раза Клей проигрывал выборы.

Клей был одним из лидеров национальной республиканской партии, а затем партии вигов. Он получил прозвище «Великий мастер компромисса» за свою деятельность по предотвращению раскола США из-за вопроса рабства. Клей сыграл важную роль в принятии Миссурийского компромисса и Компромисса 1850 года. В 1957 году комитет Сената под руководством Джона Ф. Кеннеди назвал Клея в числе пяти наиболее выдающихся сенаторов в истории США.], затем отправил своему управляющему бутылку зеленого шартреза[86 - шартрёз – ликер (по названию картезианского монастыря близ Гренобля). ] и дальше слово за слово, а потом хватается за ленту из тиккера и читает вслух:

– Смотри-ка, акции на газ поднялись на две единицы. Ну что ж, прекрасно!

Тут я его спрашиваю: – А… а у Вас никогда проблем с полицией не было?

А он, угрожающе так, поднимает руку и говорит: – А ну заткнись! – говорит, – А то узнаешь сейчас.

После чего добавляет: – Слушай, тебе, конечно, это может и не понравится, но твое присутствие начинает мне действовать на нервы.

Мне надо писать статью о Химере Коммунизма для журнала, к тому же сегодня вечером я собираюсь посетить собрание Ассоциации Гонщиков.

Надеюсь, у тебя хватит ума понять, что если вдруг, что-нибудь произойдет в моем селе я тебя выгораживать не стану. Так что, проваливай.

Мне ничего не оставалось, как вернуться к своей двуколке. Конь домчал меня до гостиницы, там я его привязал и пошел в номер поговорить с Энди. В его комнате я рассказал ему о разговоре с Ецра Планкеттом, причем всё как было, так и рассказал.

Сел и сижу, зеленый от отчаяния, теребя скатерть и уставившись в одну точку, как чокнутый.

– Ничего не могу понять, – говорю я Энди, насвистывая себе под нос какой-то дурацкий мотив, чтобы хоть как-то скрыть унижение и подавленность.

Покусывая кончик своего левого уса, Энди принялся ходить по комнате взад и вперед, и ходил он так долго-долго, грыз свой ус и думал, думал, думал….