Бог умер, да здравствует Бог

– Что ещё за Юдоль Бессмертных? – не обратила она никакого внимания на мой вопрос. – Так её зовут смертные, нам следует называть её Небесной твердью или на крайний случай – Небесным царством.

– Всё верно, сударыня, – кивнул я, и на мгновение у меня все поплыло перед глазами. Жуть. Не хватало ещё от жары и жажды в обморок грохнуться. – Но сейчас мы смертные и живём в мире смертных, поэтому должны следовать заведенному у них порядку. Привыкай, солнышко, если хочешь прижиться здесь.

Ючке ничего не ответила.

Она молча плелась за мной, а до моего слуха доносились лишь её тяжелое дыхание, лязг металла и шарканье ног по пустынной земле.

Неожиданно я вспомнил, что в отличие от меня, одетого в лёгкую крестьянскую рубаху, Ючке была по всем военным правилам закована в парадный доспех солнечных богов. Её смертное тело наверняка уже в нём сварилось, но странное дело – она ни на шаг не отставала от меня, не жаловалась и ни разу не попросила остановки на отдых. Тогда, когда я уже выл от изнеможения, Бо Ючке лишь слегка запыхалась, судя по её дыханию.

Она точно в первый раз смертная? Какая-то неправильная богиня, честное слово.

– Слушай, может, тебе стоит снять доспех? В такую жару далеко не уйдёшь в этой громадине, – решил посоветовать я. Обернувшись, я заметил, что Ючке выглядела спокойной, её усталость выдавало лишь нахмуренное выражение лица и капли пота, что обильно текли по лицу. Я, без каких-либо сомнений, выглядел гораздо хуже, чем она, а я, напомню, одет лишь в лёгкую крестьянскую рубаху и уже давно скитаюсь по миру смертных.

– Мне не жарко, – уверенно ответила Ючке, – доспех пропускает воздух и его тяжесть совсем не чувствуется. Да и что ты можешь предложить мне взамен? У тебя есть одежда на смену?

Она подняла на меня глаза и усмехнулась. Вот же! Думаешь, умнее меня и можешь иронизировать? Ещё и тысячи лет не исполнилось, а уже строит из себя умудрённого опытом мудреца. Какая наглость! Хотя, с другой стороны, мне это даже нравилось: общаться с самоуверенными существами намного интереснее, чем с теми, кто раболепно ползает перед тобой, едва заслышав твоё имя.

Помню я таких богов, что подхалимничали рядом со мной – омерзительные существа. Но как только я оступился, как только меня обвинили во всевозможных преступлениях, даже в тех, которые я не совершал, эти лебезящие божки тут же переметнулись на другую сторону, твердя какой я отвратительный. С такими, как Ючке, поспокойнее: они сразу смотрят на тебя как на отрепье.