Бог умер, да здравствует Бог

Ючке, словно испарился.

Дилфо тут же окатило новой волной обжигающего страха и леденящего отчаяния. Он в смятении повертел головой, судорожно вгляделся во мрак и, не найдя в нём ничего, разразился горестными рыданиями. Ему казалось, что он остался совсем один и здесь, под землёй, и в целом мире.

Мерный гул не утихал, наоборот – становился все громче, от него все вокруг вибрировало. Дилфо чувствовал, как через его тело проходят волны от ударов, и с каждым из них мальчик вздрагивал от ужаса. Дилфо сходил с ума от неизвестности и страха, они сковывали все его тело, причиняя нестерпимую боль.

Темнота, шум, боязнь за свою жизнь и отдаленный страх за близких приносили мальчику невыносимые страдания, которые он за всю свою жизнь никогда не испытывал.

Сквозь неутихающий гул, который был настолько оглушительным, что впитывался под кожу и проникал в самое естество, до слуха Дилфо донёсся еле слышный лязг металла, а через мгновение во мраке возникло мягкое голубоватое свечение.

– Ю-ючке, это ты? – заикаясь, спросил мальчик. Он едва видел сквозь мутную пелену слёз перед глазами. Он протянул дрожащую руку вперёд в надежде прикоснуться к юноше и увериться, что это именно он стоит перед ним.

Меч плавно двинулся в воздухе и осветил бледное лицо Ючке. Дилфо, чьё зрение слегка прояснилось, отшатнулся, завидев в темноте жуткое светлое пятно с двумя горящими лиловыми огоньками. Но тело мальчика настолько пресытилось переживаниями и тревогами, что эта вспышка страха, едва возникнув, тут же исчезла, и Дилфо в беспамятстве опустил голову на грудь, что-то бормоча себе под нос.

Шум снаружи медленно стихал и отдалялся, Ючке прислушался, а затем, что-то решив про себя, уверенно схватил Дилфо за плечо и поднял на дрожащие ноги. Тот не сопротивлялся и, обессилев, поплелся за юношей, совершенно не понимая, кто он и что происходит.

Они медленно поднялись по скрипучим ступеням наверх, часто останавливаясь для того, чтобы Дилфо перевёл дыхание.

Ючке отворил дверь, и мальчик тут же крепко зажмурился от яркого солнечного света, что впивался в глаза иглами после непроницаемого мрака полуземлянки. Туман исчез, и дышать стало легко, но запах горящей плоти и шерсти не давал вздохнуть полной грудью. Дилфо бросил неосторожный взгляд под ноги и увидел съежившиеся овечьи туши, многие из них были раздавлены чем-то, и их белые кости торчали тут и там из слежавшихся комков коричневой шерсти.