Отойти в сторону и посмотреть

– Ты бы лучше «поговорил», чтобы оторвой не росла! И не болталась по вечерам в одной курточке в такой…

ветер

Годом позже случилось что-то невероятное.

Тот самый «больной Вовка» – для друзей Макс – был как раз самый что ни на есть здоровый. Высокий, широкоплечий. Это он читал «оригинального» Чейза, заводил всех на «пульку»[2 - Партия в преферанс.], обожал охоту, рыбалку и «разведки». Геолог. Не из тех, что «поближе к тушёнке держатся», как говорит отец, а настоящий.

Будучи научным руководителем по изысканию чего-то там в недрах необъятной родины, он каждый год возглавлял партию «отпетых камеральщиков», в компании которых и проводил с удовольствием время своей необузданной жизни то на берегах Подкаменной Тунгуски, то среди Кызылкумских барханов.

Его знаменитое «Кто не пил с нами – должен ещё доказать свою порядочность!» – стало не просто притчей во языцех разношёрстных компаний, но и в своём роде кредо и даже гимном крепких, живущих, работающих и выпивающих в своё удовольствие мужчин…

В общем, долго сказка сказывается, да быстро дело сделалось.

Когда Макс – Владимир Максимович – предложил кое-кому из своих друзей – в том числе и отцу – разделить очередные «тяготы и лишения» полевой жизни в виде свадьбы его ташкентского друга, рыбалки на Балхаше и ещё всякого разного «по дороге», уговаривать никого не пришлось. Отец вообще «на подъём» никогда не задерживался. Мама поворчала, конечно, для порядка, мол, куда?! Ты – здоровый взрослый мужик, а она – девочка, за тридевять земель, мужская компания, и всё такое.

Но вольный дух странствий – это вам не какая-нибудь там вшивая героиновая зависимость. Чтобы остановить – надо убить. А убивать мама никого не хотела. Так что… Хватай мешки – вокзал отходит! В смысле, аэропорт. Следующая остановка – Ташкент. База геолого-разведочной партии и…

Гамак меж двух стволов огромного грецкого ореха. Гора арбузов. Крепкие и умные мужчины, которым и хочешь в чём-то помочь – да не успеваешь. Арыки. Любящие лукавые глаза отца.

Казан плова на свадьбе в двух кварталах от базы. В такой, наверное, Царь Горох и прыгал, когда хотел омолодиться. Туда с десяток этих царей влезло бы, и крышка бы закрылась. А что за пряный дух! Не от плова. Нет. От него, конечно, тоже… От всего!

От сазанов и толстолобиков на рыбном базаре, «распятых», как телята. От сахарной сердцевины арбуза, сорванного прямо на бахче и сломанного отцом об колено, – «остальное не ешь, здесь так не принято».