Лицей 2020. Четвертый выпуск

Начальницу позвали за перегородку на опознавание, там что-то лежало и требовало от неё, и она прошла, расплылась, расфокусировалась, заскулила. Люди на минуту оторвались от грузчика. Тот сидел по стенке, свесив подбородок на грудь. И с таким собачьим выражением на лице, с безнадёжно пустыми глазами, настолько инструментально-брошенный, что эмоционально Баканов вмиг его простил.

Люди тоже зашли внутрь, перемолвиться с начальницей парой слов, и стали разевать рты.

Тогда Баканов встал, тщательно отряхнулся.

В новой обувке, сопровождаемый Розой Твердыщевой, поначалу слабой походкой двинул на выход. На пороге ему захотелось обернуться в зал. Обстоятельнее изучить, что там да как, отчего шум. С другой стороны, почта – рассадник злотворства, как он убедился: кроме его непотребного случая, тут бывает и что-то масштабнее.

Обернуться категорически не позволили ботинки. Тяжёлая рифлёная подошва, обжигающее облегание стопы, твёрдость неподдающейся кожи. Новизна и крепкая вещественность. И этому он не смог и не захотел сопротивляться.

Да ещё громоподобный выстрел застрял в ушах, отсёк всякие звуки, помешал бы общению. Сама Твердыщева виляющей походкой тянула студента вперёд.

Оператор шла попутно. В нечистом наряде – пыльной кофте, перекрученной юбке, и не слишком близко, и не слишком далеко, самовольно, но и всё-таки заодно со студентом. Оставалось только подивиться операторскому упрямству и нежеланию признавать очевидное. Такое отношение почты к клиенту и до ручки доведёт…

Итак, Роза настояла на своём.

Прежде всего, уходя, им вдвоём было посильно поднять грузчика. Тот упирался, тыкал пальцем за спину, даже всплакнул. И за ручки его, за ручки они повели, усадили за руль.

Благо, эта троица никому теперь не мешала.

– И вот он всё стоит, и нудит, и нудит, и нудит…

– Мы горой были за девушку: “Молодой человек, прекратите”.

– А он вот прям ненормальный, и глаза горят!

– Конечно, там покорёжило посылку. Но это сплошь и рядом. Буйствовать-то отчего?

– Я тоже ему: “Чувак, ты не прав, кончай допрос…” Он достал ножик, принял позу…

– …тут – дыщ! Приехали.

На крыльце отделения их встретил застывший день осени.

От мутного солнца отре?зали по куску жестяные крыши. Длинные тени наплывом скрывали человеческую суету. Люди опрашивали теперь женщину с ребёнком. Зеваки толпились, жужжали, и стоило труда через них протолкаться. Обходя скорую, Баканов встретился взглядом с той пожилой дамой из очереди.