Лисбет

Именно тогда, будучи совсем молодым, я приобрел свои наиболее ценные экспонаты: серебряное кольцо тридцатых годов девятнадцатого века с большим бирманским рубином; брошь середины того же века с турмалином в окружении очень чистых, чешских вероятно, гранатов; пару золотых сережек семидесятых годов с большими светловатыми, но очень чистыми уральскими изумрудами. Особенно жалко было отдавать пластину малахита великолепного рисунка, к которой был прикреплен эмалевый портрет Александра I в золотой оправе. Когда-то я отдал за нее обменного материала на две свои годовые зарплаты.

Впрочем, зарплаты-то были маленькие.

Все остальные экспонаты коллекции – бесконечные кристаллы, друзы, полированные срезы почти всех видов камней, известных в СССР, собрание кабошонов моего производства (более пятисот образцов), относительно простые драгоценные и полудрагоценные камни в изделиях – тоже уходили, но небольшими партиями. А поделочный материал – многие килограммы, я просто отдал одному из знакомых. Он говорил потом, что подарил все в провинциальный музей.

Кое-что так и осталось в квартире, в небольшом запертом сейфе.

Граненые драгоценные камни без изделий («голые» по нашей терминологии) я не коллекционировал: за это полагалась статья. А мне не хотелось рисковать. Если попадались более или менее интересные экземпляры этого типа, я старался скорее обменять их на что-то другое, разрешенное. И вот это все часто вспоминалось во сне. Перед глазами проходили много раз просматривавшиеся образцы.

Я не жалею о потере коллекции, но и избавиться от этого наваждения очень трудно.

Первые секреты

Еще полчаса прошли, можно идти второй раз завтракать. Не обязательно наедаться, впереди еще обед, но выпить кофе, съесть что-то в виде пудинга или запеканки можно. Заодно убить еще минут тридцать-сорок. А потом можно и подремать в каюте или попытаться все-таки записать все незначительные события этих двух суток. Меня больше устроил второй вариант, сел за столик в каюте, написал четыре страницы.

Откуда слова берутся? Вроде и писать-то нечего.

Потом на балкон. Внизу полнокровная струя возвращающихся из города туристов. Значит, скоро обед. Нужно идти, пока залы не заполнены до отказа.

После обеда время как будто совсем не движется. Попытался уснуть, ворочался минут тридцать, но сон не идет. Принял теплый душ и снова в постель. Удалось вздремнуть немного, но, проснувшись, столкнулся все с той же проблемой. Вот ведь как странно.